Не знаю, почему я решила, что она светлая.
— Здравствуйте.
Ответила я, вытянувшись в струну и чувствуя, как начинаю нервничать. Как напрягается все мое тело, как сплетаются пальцы. Она кивнула охраннику, и тот оставил нас наедине.
— Прошу…, — махнула рукой, приглашая меня войти в кабинет. Небрежно и очень изящно. Вся ее небрежность чем-то напомнила мне Эллен. Как будто та учила ее манерам.
Интересно, зачем она меня позвала. Что ей нужно? О чем собралась со мной говорить.
— Я присяду, если ты не против.
Демонстративно придержала спину и уселась в кресло в характерном движении беременной женщины на последних месяцах. Я инстинктивно посмотрела на ее живот, и внутри все болезненно сжалось. Оказывается, видеть ее вот так вблизи намного больнее, чем по телевизору или в газетах. Она обретает реальные черты, лицо и плоть. Плоть, которую ласкал и брал мой любовник…называл ласковыми словами, рычал с ней в оргазме, ставил, как и меня, на колени. О Боже…как все это вытерпеть и не сойти с ума?
Меня она сесть не пригласила.
— Ты, наверное, хочешь спросить, зачем я тебя позвала?
Это разве не очевидно? Позвала показать свое превосходство, прежде всего. Или поставить на место. Или просто увидеть вблизи. Черт его знает, зачем она меня позвала…
— Наверное.
Ответила я и посмотрела ей в глаза. На какие-то доли секунд мне показалось, что я их где-то уже видела, что они мне знакомы. Но я отмела эту мысль. Нигде и никогда я не могла видеть эти мерзкие змеиные глаза.
Они совершенно не сочетались с ее нежным холенным личиком.
— Я знаю, что он тебя купил…
Резко сказала она и откинулась на спинку кресла, поглаживая живот. Даже это она делала демонстративно и наигранно.
— Я заплачу втрое больше, если ты исчезнешь из его жизни.
Если бы она дала мне пощечину, это было бы не так оскорбительно, как эти слова, которые она произнесла презрительным тоном и поправила тяжелый светлый локон.
— Мне уже достаточно заплатили, вряд ли вы сможете дать больше!
Ответила и мягко улыбнулась, затем прошла вглубь комнаты и, не дожидаясь приглашения, уселась в кресло напротив.
Если она думает, что ей удастся меня унизить, то она глубоко ошибается. После Петра мне уже не страшно. После него вряд ли кто-то сможет меня окунуть в грязь настолько. Губы Людмилы поджались, и она, чуть прищурившись, посмотрела мне в глаза.
— Просто назови сумму. Любую. Тебе выпишут чек и помогут убраться к такой-то матери.
