Ловушка для дураков

Тихарь, не отвечая, смотрел в окно, где за стеклом моталась от ветра осенняя ветка рябины с кистями, кое-где поклеванными птицами.

— Я долго протяну? — просил он, что-то обдумывая.

Мирзоян вздохнул. Странный пациент у него появился.

— После инфаркта люди поправляются и сто лет живут.

— Я не про людей, я про себя спрашиваю, — перебил его Тихарь.

— У вас раньше были жалобы на сердце?

— К врачам не обращался, — буркнул больной и отвернулся от окна.

— Вам надо избегать резких движений, — неодобрительно посмотрел на него Александр Иванович.

— Чем занимались раньше?

— Чего? — не понял его Тихарь.

— Род ваших занятий, кем работали?

— А-а… — Старый вор непонятно чему улыбнулся. — Нервная работенка, при такой долго не живут.

Мирзоян пожал плечами: ну, как угодно, казалось, говорил он всем своим видом.

— Вы не русский? — вдруг спросил его Тихарь, рассматривая темные волосы, по-южному смуглую кожу и красивые аккуратно подстриженые усики над верхней губой.

— Армянин, — ответил Мирзоян, удивившись вопросу. — Живу здесь пять лет. Диплом врача получил в московском вузе. Вы что, не доверяете мне?

— Нет, доктор, доверяю, только вы меня болячками не пугайте и не говорите, что проживу еще сто лет. Мне столько не надо.

— Вам сейчас необходим покой. Медсестра будет к вам регулярно заглядывать. Я сегодня ночью дежурю, и если что потребуется…

Тихарь шумно вздохнул, разговор сильно утомил его, только сейчас он почувствовал, до чего устал.

— Ладно, доктор, — с трудом выговорил он, — я… я вас позову… — Он собрался с последними силами и хрипло спросил: — До утра доживу?

— Конечно, — соврал ему Мирзоян, внимательно глядя на пациента, взял его руку, чтобы прощупать пульс.

Толчки крови были слабыми.

— Тогда телеграмму… потом… — заплепающимся языком пробормотал Тихарь и отключился.

Он впал в забытье и будто сквозь пелену слышал, как в палату вошла пожилая медсестра.

— Марья Васильевна, — сказал, обращаясь к ней, врач, — последите, пожалуйста, за больным.

— Господи! — всплеснула руками тучная медсестра и согласно закивала головой. — Не беспокойтесь, Александр Иванович, буду поглядывать.

Кризис наступил ночью.

Тихарь очнулся, услышав глухой звук. В палате тускло горела лампочка. Темное, незанавешенное шторой окно зияло черной пропастью. Непонятный звук доносился оттуда.