Магистраль

Ублюдок вонючий… из вонючего будущего… Горели бы вы все огнем, а?…

Он взял еще одну сигарету и вспомнил, что где-то под бумагами лежит пепельница, но, увидев на полу три окурка, махнул рукой.

— Слышь, потомок?… А куда Служба пропала? Или в этой магистрали ее и не было?

Минут через пять Иванов уже мог кое-как ворочать языком. Отмалчиваться он не стал.

— Служба существует везде. Слишком крупная структура, чтобы куда-то пропасть. Но она не помогла. Человечество погибло. А Служба… она же этому и способствовала.

— Поги-ибло? — равнодушно протянул Олег.

 — Как же мне вас жалко…

— Ерничаешь? Это легко. Это каждый может.

— И что с вами стряслось, с человечеством?

— Ничего нового. Оно уже уничтожило себя в шестьдесят втором. Тысяча девятьсот шестьдесят второй, октябрь, — пояснил Иван Иванович. — История в объеме школьного курса у тебя есть. Там сказано: кризис миновал, лидеры двух держав… тыры-пыры… компромисс и взаимопонимание… Понимание у них, как же! Для этого понимания понадобилось около сотни корректировок.

Теперь на очереди две тысячи семьдесят первый, самое начало соседней зоны. Служба считает барьер катаклизмом… чуть ли не природным… А он всего лишь не дает человечеству сдохнуть. Вернее, это мы не пускаем человечество на тот путь. Потому, что за семьдесят первым годом уже ничего нет. А надо, чтобы было. И чтобы в учебниках опять накропали: мол, у людей хватило благоразумия не превращать чье-то неприятие водки, свинины и порнографии в конец света. Пусть пишут, как хотят. Было бы, кому писать,… Послушай, Шорох! Что ты сделал с Алексеем?

— Значит, я опять «Шорох»? Уже не «псих» и даже не «клон»? Может, и до «Олега Алексеевича» скоро дорасту?

— Я?! — Олег кинулся к Иванову и, взяв его за грудки, оторвал от пола.

 — Я мщу?!

— Что ты сделал с программистом?

— На языке Службы — «компенсировал». Прямо в лоб. — Олег отошел и рухнул обратно в кресло. — Трудно поверить?

— Алексей тоже не верил. Я и сам не верил, что смогу. Вы слишком убеждены в своей силе. В том, что у вас все расписано наперед… Я действительно доживу до барьера? Девяносто два года… Очумеешь! И я встану во главе Службы?

Иван Иванович со связанными за спиной руками поднялся и осторожно сел напротив.

Олег не возражал, но станнер подвинул поближе.

— Будь добр, покажи правую кисть, — попросил Иванов. — Покажи… нет, не ладонь… С другой стороны. Не выбиты?

— А с чего бы вдруг?

— Суставы… черт!.. У Алексея мягкая морда, но ты всегда выбивал себе средний палец.