Сколь сильно он попадает в заблуждение, как правило, становится ясно немногим позже. Именно это и произошло с Илоной. Почему было не расслабиться, осознав, что никто не будет ее бить плетью промеж ног? Вполне себе нормальная реакция, если бы не одно маленькое «но». Затерявшееся в потоке ахтунга предупреждение она в полной мере осознала уже утром, когда открыла глаза и поняла, что болит везде.
Попыталась по привычке потянуться и непроизвольно застонала. Матерь божья. Ее тело как будто в мясорубке провернули и сложили обратно в кучу.
Ужасно хотелось пить. Лона повернула голову в поисках бутылки с водой. Вадим ходил за ней среди ночи. Ага. Вот она. Теперь бы еще как-то дотянуться… увидев собственную руку — застыла. Два отчетливых кровоподтека на внутренней стороне предплечья. Отлично! Достала из-под одеяла вторую. Тут один. Шикарно!
— Жива? — Разумовский сграбастал ее своей лапищей и прижал к себе. Какой же он был горячий! Как печка. Но из-за открытого окна в комнате царила прохлада, а потому такая близость оказалась очень приятной.
— Спи, давай. — Распорядился, в макушку.
Как ни странно, Илона вновь заснула, а когда проснулась во второй раз, рядом уже никого не было. Зато ее одежда лежала стопкой на стуле рядом. Намек? Она бы подумала эту мысль, если бы не дикая усталость и нытье каждой мышцы тела. А еще очень мешал… стыд. Он, словно подушка на лице — не давал дышать и концентрироваться на чем-то кроме прошедшей ночи.
Ила не была такой уж забитой и неопытной по части интимных отношений между мужчиной и женщиной.
Кроме Вадика в ее жизни побывало еще двое. Это были попытки вырваться. Излечиться от нездоровой любви, тянущейся болью на протяжении стольких лет. Так вот, несмотря на пусть и скромный опыт, умом понимала, что стесняться есть тысяча причин. Он же не был таким раньше..!
За пять лет отношений они провели вместе сорок семь ночей. Да. Считала. Неужели на него так сильно повлиял ее отказ?
Лона потерла затылок и поморщилась. Там тоже есть синяк. Вадим пусть и не сильно, но чувствительно кусал ее, когда… о, боже.
Так коты хватают кошек за загривок в определенные моменты. В смущении закрыла лицо руками, хоть и находилась в комнате одна. И снова здравствуйте, мистер Позор. Мы ведь распрощались целых десять секунд назад! Да, нельзя было разрешать, но протестов никто не услышал.
Разумовский, кажется, вообще перестал соображать еще там, в гостиной. Попивая коньяк, рассматривал так, как будто на ней не было одежды вовсе.
