Она должна понимать, что это незаконно и вообще… Ну попадет она ко мне в квартиру, а дальше-то что?
Блядь, да это же сюр какой-то. Я понимала ее в тот момент, когда она застала нас в кабинете. Шок, состояние аффекта. Но вытворять сейчас, спустя неделю после того, как все открылось. Это даже неуравновешенностью не назовешь. Скорее, безумием.
Грохот раздается снова. Настолько чудовищный, что может треснуть штукатурка. Дернувшись от испуга, я начинаю реветь. Да что за треш такой?
— Открывай, сука! — раздается приглушенный истеричный ор из-за двери.
— Быстро, на хуй!
Я беспомощно смотрю на вскочившего Антона и умоляюще кручу головой.
— Пожалуйста, не надо!
Даже несмотря на панику, я вижу, что он шокирован не меньше меня, и понятия не имеет, что делать. Отмерев, он что-то бормочет себе под нос и быстро идет в прихожую.
Обняв себя руками, я опускаюсь на край дивана. Слезы текут потоком, руки трясутся. Пусть дверь и не слетала с петель, но ненависть и ярость сумели просочиться внутрь и отравить воздух.
Щелкает замок и следом за ним раздаются звуки борьбы, от которых моментально хочется заткнуть уши. Не верится, что это происходит совсем рядом, со мной.
— Пусти меня, блядь!!! Где эта сука?!!
— Вероника, успокойся!
— Ты меня бить будешь?!! Из-за нее?!
— Да не буду я тебя бить!
Дав себе мысленную оплеуху, я заставляю подняться и идти к ним. Потому что не собираюсь прятаться у себя дома. Потому что… какого хера? Она не первая и не последняя, кто переживает разрыв с участием третьего.
Это не повод нарушать границы собственности и сыпать оскорблениями.
Примерно такую речь я и собираюсь выдать, но при виде Вероники, катающейся по полу и по-звериному рычащей, напрочь забываю об этой идее. Потому что говорить что-либо бесполезно. Передо мной находится не человек, а взбесившееся животное, одержимое желанием уничтожить обидчика. Роль обидчика, увы, отведена не Антону, а мне.
— Покиньте мой дом, иначе я вызову полицию. — Я стараюсь говорить твердо, но с треском проваливаюсь. Да и многие бы провалились.
Я ожидала увидеть за дверью валяющуюся дубину или биту, но весь этот оглушительный грохот Вероника создавала без всякий девайсов посредством пинков и ярости.
Горящие ненавистью глаза женщины фокусируются на мне.
— Ника! — предупреждающе рявкает Антон, удерживающий ее за плечи."
"— Уродина! — рычит она, предпринимая резкую и уверенную попытку вырваться. — Убью тебя, сука!
— Да ты же просто больная… — лепечу я, машинально отступая назад.
