— Просто ебанутая баба.
— Уйди отсюда, а?!
Я перевожу ошарашенный взгляд на Антона, чтобы убедиться в очевидном: эти слова он адресовал мне.
Уходить никуда не приходится, потому что в следующее мгновение он выволакивает ее за дверь. Мне хватает и доли секунды, чтобы до упора провернуть замок. Обувь Антона так и осталась стоять на коврике.
Ор Вероники и звуки борьбы после этого не стихают — лишь становятся приглушеннее. Странно, что никто из соседей до сих пор не вышел возмущаться. Сейчас их скандальность пришлась бы кстати.
Видимо, тоже напуганы до усрачки.
Шатаясь, я добредаю до гостиной и, обняв себя руками, громко реву. От страха, беспомощности и унижения. Пиздец, — щелкает в голове. — Это просто пиздец. Но больше всего меня ранит пренебрежительное рявканье Антона. Подозрение, настойчивое, как недавние пинки в дверь, подкатывает к расфокусированному сознанию, нашептывая, что пусть он больше не со своей женой, но и не со мной тоже.
Долго жалеть себя не предоставляется возможности, потому что через пару минут спустя, в приоткрытое окно с улицы залетает очередная порция оскорблений.
— Ксе-ни-я Ко-вач! Ты какого хрена трахаешься с чужими мужьями?! Ксе-ния! Выходи, шалава!
Комната начинает кружиться перед глазами. Да что там комната? Весь мир. По-большому счету совершенно плевать, что подумают незнакомые тети и дядя, живущие в соседних квартирах. Меня не осуждает даже мама, да и совершеннолетия я давно достигла. Меня истязает беспомощность. Потому что я не могу остановить происходящее.
Эта обезумевшая женщина своим поведением являет антипод цивилизованности, и отвечать ей можно лишь на ее языке. Взять что-то потяжелее — например, скалку, хранящуюся в кухонном гарнитуре, и со всей дури садануть ей по голове. Чего я разумеется никогда не сделаю, даже несмотря на то, что очень хочется.
— Ксе-ния!! — с издевкой продолжает завывать Вероника. — Что ты прячешься, потаскушка? Выходи и расскажи всем, для чего ты трахаешься с чужими мужьями?
Сжав кулаки, я выскакиваю на балкон.
С каждой секундой идея со скалкой перестает казаться мне такой уж плохой. Она думает, что я удерживаю Антона силой? То есть это я трахаюсь с ее мужем, а не он трахает меня?
— Хватит позориться! — Антон предпринимает попытку ее увести, но она легко выдергивает руку.
— Ксе-ния!!! Ты шлюха!
От этой зарисовки я начинаю истерично хихикать себе под нос. Так твой муж еще больший шлюхан, дорогая Вероника. Вот он рядом стоит.
