Мы занимаемся сексом, едим, а потом ты сбегаешь, оставляя меня разгребать грязную посуду. Не знаю, как лучше выразиться… Я будто перестаю тебя уважать. До тебя я ни разу не была в любовницах, поэтому мне было сложно представить все в деталях… Для того, чтобы полноценно заниматься с мужчиной сексом, нужно им хотя бы чуточку восхищаться. А восхищаться обманщиком сложно. Особенно когда видишь, что его все устраивает и совесть совсем не мучает…
— Ты не права, — устало перебивает Антон. — Она мучает меня каждый день.
— Но если она тебя мучает, почему ты ничего не пытаешься изменить? Мы живем в двадцать первом веке. Люди сейчас постоянно разводятся. С женой тебя все равно мало что связывает.
— Не совсем так, — бормочет Антон, глядя себе на руки. — У нас есть сын. И Вероника меня любит.
— Она тебя любит, не зная, что ты ей изменяешь, — с горькой усмешкой иронизирую я. — То есть ее жизнь — это просто иллюзия.
Антон выглядит подавленным и замкнувшимся в себе, а вот мне отчего-то сложно заткнуться. Слишком много недовольства и недосказанности накопилось, и они требуют выхода.
— Ты делаешь вид, что думаешь о ней и о сыне, но на самом деле ты думаешь лишь о себе. Очень удобно быть там и здесь.
— А если я уйду, — Антон вскидывает глаза. — Ты готова по-настоящему быть со мной?
Такого вопроса я не ожидала, и потому на секунду теряюсь. Всего на секунду, потому что в следующую убежденно произношу:
— Я не хочу и не могу давать тебе никаких гарантий в том, что у нас все получится. Ситуацию со своим браком тебе стоит решить хотя бы для того, чтобы оставаться порядочным человеком.
Внутренний голос саркастично напоминает о том, что у Антона есть и другой способ остаться порядочным человеком: например, закончить заниматься сексом со мной. А второй голосок моментально возражает: мол, а для чего тогда были все эти разговоры о любви и о том, что я самая необыкновенная женщина в его жизни?
Дальнейший разговор не клеится. Чем больше Антон молчит, тем сильнее становится мое желание доказать ему, что он ведет себя как паскуда.
Возможно, произошло затмение, или какую-то планету прилично ретроградит.
Наконец, выпроводив его, убитого и раздавленного, я, переполненная праведным гневом и чувством собственной правоты, забираюсь под одеяло. В телефоне меня уже ждет сообщение от Антона.
Мое решение о разводе ударит сразу по двум людям. Мне нужно время подумать.
Так ты говорил две недели назад, — барабаню я по экрану. — С тех пор ничего не изменилось.
