Мальтийский крест Павла Первого

— Это просто успокоительное… — мама спрятала руки за спину, — очень мягкое, ничего серьезного. Поспишь ночку и все, никаких побочных явлений…

Да не могу я сейчас заснуть, мне в музей надо, меня там Леокадия Львовна ждет!

В самый последний момент я спохватилась, чтобы не сказать это вслух. И вот что теперь делать? Из дома меня мама точно не выпустит, нечего и думать.

Она побежала на кухню, откуда слышался скрип дверцы холодильника, стук ящиков, шум закипающего чайника.

— Ромашковый, твой любимый! — сказала мама.

Вот с чего она взяла, что я люблю ромашковый чай? Сейчас бы крепкого обычного чая, темно-коричневого, горьковатого, и чтобы сахар вприкуску…

У нас в доме такого сахара не водится, вот разве что Валентина для себя покупает.

— Мам, а сахара нету? — спросила я, хотя все знают, что ромашковый чай с сахаром — ужасная гадость.

— Сахара? — удивилась мама. — Ты же… ну хорошо, я поищу. Только прими таблетку.

И впихнула ее мне в рот.

Уж не знаю, как у меня получилось спрятать таблетку за щеку и не проглотить, запивая ее водой.

Как только мама отвернулась к буфету, я незаметно выплюнула таблетку. Она выскользнула из руки и беззвучно упала на стол.

— Нет тут никакого сахара, зато вот, конфеты какие-то у Валентины есть…

Мама уже поворачивалась, а я все никак не могла незаметно взять со столешницы таблетку. Вот подхватила, но тут она снова выскользнула и упала в чашку с маминым чаем. Она пьет ройбуш. Без всяких фруктовых добавок и без сахара.

Я закусила простенькую карамельку (ужас до чего кислая, скулы тут же свело), исподтишка подглядывая за мамой.

Вот она сделала из чашки глоток, потом другой. На миг я испугалась — что я делаю? Зачем я подсунула ей неизвестно какую таблетку? А вдруг ей станет плохо?

С другой стороны, я-то их принимаю. И ничего, кроме сонливости, не испытываю. Так и с ней ничего не случится.

После ужина я мыла посуду, поглядывая на часы. Время неумолимо бежало к девяти. Пора.

Очень тихо я подкралась к маминой двери и открыла ее, стараясь не скрипеть.

Телевизор работал без звука, а мама спокойно спала прямо в одежде. Я выключила телевизор и укрыла ее пледом, при этом едва успела подхватить выпавший из ее руки телефон. Мама писала сообщение, и тут ее настиг сон.

Телефон включился сам собой, он работал без пароля.

Конечно, нехорошо читать чужие письма, но я вспомнила мамино странное поведение. И эта ненависть в глазах, а потом страх… я должна понять, в чем дело!

Ага.