Мальтийский крест Павла Первого

Вот они, последние…

«Надо поговорить, — писала мама, — это срочно».

«Завтра я не могу, вечер у меня занят».

«Это очень важно! Не терпит отлагательств!»

«Ну хорошо, тогда утром перед работой».

Я посмотрела на того, с кем мама переписывалась, в контактах он был обозначен одной буквой В. Вот как, стало быть, все секретно. Но почему? Мы с мамой живем вдвоем, и она прекрасно знает, что я не читаю чужие письма.

При этой мысли в самой глубине души шевельнулся стыд — как раз сейчас я этим и занимаюсь. Но я придушила чувство стыда в зародыше, потому что решила узнать, кто же такой этот В, которого мама так тщательно скрывает от меня.

Итак, мама заснула буквально на полуслове, не успев написать ответ. Интересно, где это — на нашем месте? И я рискнула ответить сама.

Ведь я видела маму в торговом центре, так что вполне вероятно, что и в этот раз они встречаются в том же кафе. Я ждала недоуменного вопроса — какое еще кафе, ты о чем вообще? Но мне пришел симпатичный смайлик, стало быть, все в порядке.

Мама шевельнулась во сне и что-то пробормотала. Я бросила телефон и скакнула к двери испуганной антилопой.

Время поджимало, я едва успею на встречу. Я натянула темные джинсы и серую флиску с капюшоном, чтобы быть как можно незаметнее, и ушла, постаравшись не хлопнуть входной дверью.

Без четверти девять я подходила к Михайловскому замку. Было еще светло, но на город постепенно опускались розоватые полупрозрачные сумерки, какие бывают летом в нашем городе.

Действительно, возле стены замка стояла полосатая черно-белая будка, в каких до революции стояли часовые.

Я подошла к этой будке… и попятилась: в будке стоял рослый усатый солдат в гвардейском мундире.

Ну, дает Леокадия Львовна! Говорила, что здесь никого не будет, а тут часовой… правда, часовой какой-то странный. Ненатуральный какой-то.

Я пригляделась к нему.

Он стоял, глядя прямо перед собой, не моргая. На меня он даже не покосился… да он даже не дышал!

Я едва не рассмеялась: я приняла за часового очередную восковую фигуру, которую поставили возле замка для воссоздания исторического колорита.

Тут из-за будки часового выглянула Леокадия Львовна и поманила меня.

Я подошла к ней, косясь на воскового солдата, и проговорила:

— Можете представить, я приняла его за живого человека!

— Тс-с! — Леокадия прижала палец к губам.