Маршал Сталина. Красный блицкриг «попаданца»

Все-таки почти две роты потерял, что для легкого полка, состоявшего всего из двух батальонов, весьма прилично — ни много ни мало, а треть.

Двадцать шестого числа рано утром снова началась свистопляска…

— Тревога! — крикнул вбежавший дежурный, и Михаил Николаевич очнулся ото сна, в который он провалился прямо за столом, изучая доклады с мест боев.

— Что случилось? Почему вы кричите? — Тухачевский был недоволен нотками паники, которые сквозили от этого уже немолодого мужчины.

— Господин маршал, только что доложили, что немцы наступают вдоль шоссе на Зноймо.

— До двух пехотных дивизий. В Зноймо ситуация очень тяжелая, мы ведь оттуда сняли половину войск для прикрытия Брно. А тут серьезные силы при активной поддержке немецкой авиации и артиллерии. Бои идут уже в самом городе.

— Командир пограничного района.

— Что еще он сообщил?

— Ведет бой. Но вынужден отступать, чтобы не допустить окружения. Наблюдатели видели танки.

— Хорошо. Ступайте. Докладывайте обо всех изменениях на фронте.

— Есть! — козырнул дежурный и вышел из комнаты.

— Это все очень плохо, — произнес наблюдавший за сценой Войцеховский, — но сколько у нас реально времени?

— В Зноймо у нас оставалась облегченная гарнизонная дивизия. Грубо говоря — четыре батальона. Если ее выбили из долговременных укреплений и заставили отступать, то теперь у нас есть легкая дивизия. В лучшем случае, — начал рассуждать вслух Тухачевский, — после разгрома танкового корпуса Гудериана Гитлер не решится на лобовую танковую атаку пусть и сильно ослабленных частей.

— Видимо, — кивнул Войцеховский. — Венская дивизия — родные пенаты Гудериана. Насколько нам известно, она была переведена в Вену на восстановление после тяжелых потерь, понесенных в боях с повстанцами. Там что-то около двадцати процентов личного состава осталось и всего три танка на ходу к концу боев.

— Не думаю, что есть хотя бы половина штата, — покачал головой Тухачевский.

— Да. Просто не успели бы столь быстро укомплектовать. Но есть у меня очень нехорошее предчувствие, — на несколько секунд замолчал Тухачевский. — Дело в том, что вторая танковая дивизия Панцерваффе знатно отличилась в подавлении мятежа. Гитлер должен был ее серьезно наградить.