Матабар III

И, поверь мне, друг, мне сейчас так же больно, как и тебе… а может и больней.

— Но все это неважно, Эрзанс. Всего этого не будет. Ты ничего этого не вспомнишь, потому что этого не произойдет. Мы вернемся назад. В прошлое. Мы их всех спасем. И все, что мы совершили… Все наши грехи — они просто исчезнут. Как и эта ошибочная версия реальности.

— У реальности… нет ошибок… только… неизбежность.

— Я… — и тут, сквозь морок и пляшущие тени, Ардан разглядел, как Паарлакс поднял с земли свисток. Тот самый, при помощи которого Старший Магистр звал Волка Пылающей Тьмы.

Вот только зверь так и не явился на зов.

А теперь, Эрзанс, что было мочи, задул в свисток. Протяжный, высокий свист, больше напоминающий писк птенца, испугавшегося, что навсегда останется один в гнезде, пролетел над травой и мхом.

От его резкого, прерывистого звука, Арди не выдержал и вновь скользнул во тьму.

Мрак окутывал его с разных сторон. Подступал к горлу и душил, душил, душил, будто юноша оказался под тяжелым прессом сошедшей лавины. Когда снег сковывает тебя со всех сторон, напрочь запирая внутри ледяного саркофага, а все силы уходят на то, чтобы быстро-быстро, мелко дышать через плотно сжатые зубы.

Когда же Арди открыл глаза, то увидел бездыханное тело Паарлакса. Тот лежал, раскинув руки посреди окрашенной в алый цвет травы. Его стеклянные глаза слепо смотрели куда-то вглубь окутавшей их белесой пелены.

Свисток сжимала оцепеневшая рука, рот, приоткрытый в последнем хрипе, и слеза, оставившая мокрую дорожку на щеке.

Точно такая же слеза, как сейчас катилась по ревущему, черному пламени.

Ардану сперва показалось, что ему померещилось. Что это все тот же мрак, что держал его в своем непреложном плену, внезапно выплеснулся из недр сознания в реальность.

На деле все оказалось совсем иначе.

Около полосы, прочерченной около «опушки», стояло нечто. Нечто, по форме действительно напоминающее волка. Только размерами в холке выше, чем достигали лучшие из пород рабочих лошадей, тянущих на фермах немыслимые грузы.

Могучие мышцы, как струны под пальцами музыканта, дергались под покровом то ли шерсти, то ли действительно — пылающей тьмы.

Чернее небесного бархата, забывшего поступь Ока Духа Ночи, та, подобно всполохам огня, струилась снизу вверх. Лишенная дыма или запаха гари, она выглядела речными водорослями, тянущимися к поверхности вслед за радостным солнцем.

Вот только ни солнца, ни радости здесь не оказалось. Лишь мрак и кипящие слезы, катящиеся по длинной, треугольной морде.