Механизм пространства

Компаньонка, тоже приободрившись, проводила леди Анну в столовую, а банкира остановил Эрстед, усталый, словно он целый день рубил деревья.

– У вас есть портрет матери? – спросил он.

– Да, – кивнул банкир. – Миниатюра на стене кабинета. И поясной портрет в спальне. Жена говорила, что там ему не место, да я все не собрался перевесить…

– Пошлите кого-нибудь за этим портретом. И пусть он по дороге захватит живописца. У вас есть на примете хороший портретист?

– Есть. Мориц Оппенгейм, славный мальчик. Очень талантлив. Мне рекомендовал его старший брат.

– Он когда-нибудь видел вашу мать?

– Видел. Он тоже из Франкфурта, и был вхож к нам.

– Отлично. Дайте посыльному его адрес.

И датчанин, забыв про усталость, кинулся обратно в комнату – остановить служанок, которые самым преступным образом намеревались слить воду из чана. В итоге вода, где, если верить словам Эрстеда, сохранилась часть магнетического флюида леди Анны, а также его собственного, была перелита в пустые бутыли из-под вина, хранившиеся в погребе.

Художник, молодой человек лет тридцати, приехал без промедления. Он отличался редкостным качеством – умением не удивляться. Сегодня оно понадобилось Морицу Оппенгейму в полной мере; можно сказать, Эрстед злоупотребил им.

– Вы должны сделать копию с портрета Гутлы Ротшильд в максимально короткие сроки.

– Да, сэр, – кивнул художник.

– Работать будете здесь, в отведенных вам покоях. За всем необходимым пошлют. Составьте список.

– Когда вы натягиваете холст на подрамник, вы смачиваете его холодной водой для равномерности натяжения? Я слышал, ткань садится…

– Разумеется, сэр. Смачиваю.

– Используйте ту воду, которую я вам дам, – жестом Эрстед велел князю проследить, чтоб подготовили одну из заветных бутылей. – Любая другая вода для вас запретна. Вы поняли меня?

– Ту же воду вы должны использовать при варке клея, которым станете проклеивать холст, и для изготовления грунта.

– Понял, сэр. Вода ваша, клей рыбный.

– Пока портрет будет в работе, я закажу для него раму и доставлю в имение. Я запрещаю помещать портрет в другую раму.

– Вы считаете меня сумасшедшим?

– Нет, сэр. Я слишком обязан семье Ротшильдов.

Впервые в жизни финансист надеялся на удачный исход, не торопясь сплюнуть через левое плечо.