Мелодия убийства

Хозяин жестом пригласил гостей в дом, предложил сесть и стал растапливать самовар.

Жилище, в котором обитал Глеб Щукин, выглядело опрятным и чистым. Печка с полатями, вязаные коврики, простенькая мебель. Полки с книгами занимали большую часть одной из стен, на прочих висели фотопортреты в рамках. От Зверева не укрылось маленькое фото в рамочке, на котором он увидел девушку в плиссированной юбке и блузке. Юлия Глухова, ну что ж, похоже, что что-то намечается. Когда вода в самоваре вскипела, Щукин поставил перед гостями чашки, большую миску с баранками и вазочку с медом и тоже занял место за столом.

– Угощайтесь, товарищи! Мед свой, я ведь тут пасеку держу. Немного у меня пчелок, три улья всего. Так, для себя держу. Люблю, стало быть, это дело.

Зверев отхлебнул из чашки, Елизаров сперва помялся, но потом, осмелев, набросился на баранки и мед.

– Так с чем все-таки пожаловали, товарищи из органов? Грехов никаких вроде за мной нет, может, помощь какая понадобилась?

Зверев не стал церемониться:

– Что у вас с рукой? Это от рождения?

– Какое там? Ранение! Граната разорвалась у самых ног.

И уже тут Зверев задал главный вопрос:

– Скажите, гражданин Щукин, в каких отношениях вы состояли с Юлией Глуховой?

Щукин был явно ошарашен.

– С Зайкой? У меня… Да какие могут у меня с ней быть отношения? С детских лет дружбу водим. Да и потом долгое время вместе, за одной партой сидели, домашнее задание друг у друга списывали…

– Дружбу водили? То есть вы утверждаете, что были с Юлией Глуховой всего лишь друзьями?

Щукин вздрогнул и едва не уронил чашку.

Лицо Зверева стало жестким, щека привычно дрогнула.

Щукин побледнел, его плечи опустились. Мужчина встал, потом почесал небритую щеку своей культей, затем с совсем уже отрешенным видом рухнул на стул. Глаза парня увлажнились. Зверев внимательно наблюдал за собеседником. Наконец Щукин спросил:

Зверев решил не церемониться.

– Убита с особой жестокостью!

– То есть как с особой… – Щукин сглотнул.

– Ей проломили голову молотком, а перед этим пытали.

Щукина затрясло, он встал, прошелся по комнате, а потом рухнул на застеленный ковриком табурет.

– У нас есть подозреваемый, он арестован.

– Худрук санатория «Эльбрус» по фамилии Ветров…

Щукин судорожно расхохотался:

– Этот заморыш? Вы смеетесь?

– То есть данный гражданин вам известен?

– Только заочно. Юлия не раз о нем писала. Из ее писем следует, что этот горе-поклонник Юлии был низкий интриган и трус.