Мелодия убийства

Не думаю, что он способен на хладнокровное убийство, тем более с пытками. Нет! Тут что-то не вяжется.

Щукин снова стал метаться по комнате, потом опять сел. Зверев задал следующий вопрос:

– Итак, давайте более конкретно. Вы утверждаете, что с Юлией были всего лишь друзьями?

Щукин печально улыбнулся.

– Скрывать не буду, я до сих пор испытываю к ней привязанность, еще со школьной скамьи, но шансов завоевать ее сердце у меня не было никогда. И я это прекрасно понимал. Ну а когда в жизни Юлии появился Прохор, я утратил последнюю надежду быть с нею.

– Если вы не были близки, почему же вы называете Юлию Зайкой? Как-то это не совсем по-дружески, вы так не считаете?

– В школе ее все называли Зайкой. Девичья фамилия Юлии Зайкова, а Глухова она по мужу. Вы этого не знали?

Зверев покашлял в кулак и тихо выругался. Ну, Зубков, он даже это не сумел выяснить, когда вел расследование.

– То есть, если я вас правильно понял, вы знали и Прохора? – продолжал Зверев.

Щукин снова побледнел.

– Почему опять знал?

– Потому что Прохор Глухов тоже мертв.

Щукина снова тряхнуло.

– Тоже молотком? Их что же… вместе…

– Нет! Прохор был отравлен раньше Юлии.

– Святый Боже, да как же так…

– Итак, пожалуйста, ответьте, если с Юлией, как вы утверждаете, вы были просто друзьями, то в каких отношениях вы были с ее мужем?

Щукин пожал плечами, его лицо перекосилось.

– Одно время мы тоже считались друзьями, но потом…

– Когда Прохор вернулся с фронта слепым, он очень сильно ревновал Юлию. Ревновал ко всем, в том числе и ко мне, хотя раньше такого не было.

Как-то раз Прохор устроил Юлии сцену в моем присутствии, я попытался защитить Юлию, и мы буквально сцепились. Все, конечно, обошлось без рукоприкладства, но после тех слов, которыми мы обменялись, дружба наша прекратилась. Примерно тогда я и уехал из Кисловодска сюда…

– А с Юлией вы продолжали общаться? Вы часто встречались?

– Мы только переписывались. Я знаю, что Юлия скрывала нашу переписку от Прохора по понятным причинам.

У Юлии, кроме Прохора и меня, не было никого. Родители погибли, Прохора она очень любила, но его ревность заставляла Юлию страдать. Я поддерживал ее, как мог, и, признаюсь, пытался ее уговорить переехать ко мне.

Зверев подался вперед.

– Если вы были так близки с Юлией и когда-то дружили с Прохором и она доверяла вам самое сокровенное, тогда, возможно, вы знаете, кто мог желать им смерти?

– Этого я не знаю, но, возможно, это как-то связано с нашим прошлым.