Последние давались Кристеру тяжелее всего — осознание собственного бессилия, когда человеку на другом конце провода требовалась помощь. Проблема заключалась в том, что предугадать реакцию и соответственно подстраховаться было сложно.
Но Йеспер Сеси принадлежал к особой категории собеседников. Выслушав известие о смерти дочери, он нисколько не потерял самообладания и оставался таким же вежливым и невозмутимым. Это могло быть следствием шоковой реакции, способом дистанцирования, помогающим лучше справиться с ситуацией, но только не в его случае.
И вот теперь ему предстояло снова звонить Йесперу, чтобы напомнить о том, что у него и в самом деле была дочь, которая, возможно, не лишала себя жизни.
Кристер встал из-за стола и открыл дверь в коридор. Большинство коллег в таких случаях закрывались, но Кристер делал с точностью до наоборот. Вид коридора и звуки оттуда укрепляли ощущение сопричастности остальному миру.
Информацию о родственниках Агнес удалили с полицейских серверов, как только подозрения были окончательно сняты. По новому закону полиции разрешалось хранить персональные данные лишь в связи с мероприятиями по предупреждению преступлений, с чем самоубийство Агнес не имело ничего общего.
До сих пор, во всяком случае. Если б кто спросил мнение Кристера насчет нового закона, он, пожалуй, крепко выругался бы.
К счастью, рабочий телефон Йеспера отыскался в «Гугле». Заодно Кристер кликнул на свежую статью в «Арвика нюхетер».
