Йеспер состоял в партии «Шведское будущее» — местном варианте норвежской «Партии прогресса», только еще более правом, и активно занимался политикой. Партия Йеспера стала известной после того, как выдвинула тезис о том, что тот, кто не платит налоги, не должен рассчитывать и на социальные пособия. Эту максиму сразу окрестили «иммигрантским вопросом».
Кристер рассматривал фотографию на газетной странице. Отец Агнес, с редкими, зачесанными назад волосами и в голубом пиджаке, дополненном красным шейным платком, холодно улыбался.
Углубляться в материал не было сил. Кристер набрал номер коммуны и попал на коммутатор. После трех попыток его соединили с Йеспером, который ответил почти сразу.
— Прекрати немедленно! — закричал он в ухо Кристеру. — Я же просил не звонить сюда!
— Э… добрый день, — робко ответил Кристер.
— Простите. — Голос Йеспера изменился до неузнаваемости. — Еще раз прошу вас меня простить. Я думал, это моя бывшая жена.
— Нет, это Кристер Бентгсон, как я уже сказал. Мы как-то разговаривали с вами, когда…
— Я помню, — оборвал его Йеспер. — Такие звонки не забываются.
С первых же слов Йеспера Кристера удивило, что тот не говорил на вермландском диалекте, как в прошлый раз.
— Прошу прощения, что побеспокоил вас снова, — продолжал Кристер, — но у нас новая информация, касающаяся смерти Агнес. Теперь мы уже не так уверены, что это было самоубийство.
Повисла угрожающая тишина.
— Что вы хотите этим сказать? — послышался голос Йеспера, заметно более слабый, чем до сих пор.
— У нас есть основания полагать, что вашу дочь убили, — пояснил Кристер. — Вынужден расспросить вас о друзьях Агнес, ее возможных недругах, не была ли она кому-нибудь должна, не состояла ли в криминальных группировках…
— Да как вы смеете! — заорал Йеспер.
