Насколько нормально не хотеть этого, в том виде, в котором это было у Мины раньше, по крайней мере? Она посмотрела на женщину с упаковки, пытаясь прочитать ответ в ее глазах. Но та была слишком занята своим флагом, и Мина поняла, что женщина права.
Эта аккуратная стерильная ручка составит успешную конкуренцию любому мужчине.
Его глаза — вот единственное, чего будет не хватать Мине. Люди не понимают. Они думают, что Мина избегает близости из-за их кишащих бактериями тел. Но зрительный контакт интимнее любого прикосновения, а Мина может вообразить себе кого угодно, стоит только закрыть глаза.
Она поставила мобильник на беззвучный режим и положила на ночной столик.
Сняла брюки и трусы, легла и нащупала на золотистой штуке нужную кнопку.
Импульсно-воздушные технологии — да, да… У нее в запасе полчаса, чтобы не опоздать на работу.
Как-никак, это первое свидание.
— Не думала застать тебя здесь.
— Я продолжаю заниматься этим расследованием, так или иначе, — ответила Мильда. — До сих пор не могу простить себе той ошибки, но что толку сидеть дома и пережевывать все снова и снова…
Она покачала головой.
Люди несовершенны, поэтому и существует полиция. И это главная причина того, почему Мина предпочитает жить в одиночестве. Потому что несовершенство часто выражается в недостаточном понимании важности личной гигиены.
Мина знала, что Юлия уже несколько раз пыталась до нее дозвониться, и все-таки для начала решила поговорить с Мильдой.
— Я следила за его поисками, — сказала Мильда.
Она закрыла Роберту глаза, сняла перчатки и отошла от металлического стола, на котором были разложены части разрубленного тела.
— Ты и вся Швеция, — отозвалась Мина, делая шаг к столу.
Было странно видеть вблизи это лицо, целый месяц глядевшее на нее с газетных полос.
— Каждый год в Швеции пропадают тысячи людей, — продолжала Мильда, — и Роберт — всего лишь одна статистическая единица.
— Беззащитность, — ответила Мина, склоняясь над лицом Роберта.
С закрытыми глазами он производил впечатление спящего. Ничто в этом безмятежном лице не указывало на чудовищные надругательства, которым подверглось его тело.
— Мы всегда больше переживаем за тех, кто кажется нам беззащитным, — пояснила Мина.
