— Весельчак был, что и говорить… Мы с ним часто пересматривали одну старую серию «Чудаков», которую Боббан находил особенно забавной. И еще он любил поесть. Две сотни кило набрал бы точно, если б мы его не сдерживали. Никогда не встречал никого, кто с таким наслаждением запихивал бы еду себе в рот.
— Кстати, об этом, — перебил Хампуса Кристер. — Родители Роберта утверждают, что он тащил в рот все, что попадалось под руку, не только съедобное.
Взгляд его сам собой соскользнул на фотографию на подоконнике. Только бы Хампус не понял превратно последнее замечание.
— Да, эта привычка и нам казалась странной. Мы все боялись, что у Боббана что-нибудь застрянет в горле. Он и в самом деле совал в рот все что ни попадя — землю, игрушки, растения, гравий…
Но перечисление конкретных предметов мало чем помогло. Образ отпечатался на сетчатке прежде, чем Кристер успел тому воспрепятствовать. Хампус в постели с другим мужчиной, и у него во рту… Кристер встряхнулся, прогоняя навязчивую мысль.
— А его отлучки? — спросила Юлия.
Она выглядела холодно и невозмутимо, хотя в комнате стояли невозможные жара и духота. Кристер чувствовал, как сбегают по его позвоночнику ручейки пота, заставляя рубашку липнуть к спине. Муха зажужжала еще сильнее и предприняла очередную попытку побега.
— Да, это была главная проблема с Боббаном, — ответил Хампус. — Он любил гулять в одиночку. Мы даже составили расписание, чтобы он оставался под присмотром все время.
Хампус покачал головой. Потом быстрым, размашистым движением повернулся к окну и прихлопнул муху.
— Простите, не выдержал.
Кристер благодарно кивнул.
— И как он исчез в тот раз? — спросил он.
— Мы сразу это обнаружили. Было около десяти утра, моя смена. То есть это я должен был наблюдать за ним. Но так получилось, что одна из наших воспитанниц поскользнулась на лестнице, и я отвлекся на нее. Когда вернулся через пять минут, Боббана уже не было. Поначалу это меня не очень обеспокоило. Он ведь исчезал и раньше и всегда потом объявлялся. Но… только не в этот раз.
