Брак давно вылился в череду серых будней, а знакомств на стороне она не заводила. С год назад, когда однажды вечером выпила слишком много вина, лежа в одиночестве на диване, у нее появился аккаунт на «Тиндере». Но с тех пор Мильда так и не удосужилась туда заглянуть. Хотя то, что она слышала о «Тиндере», не особенно воодушевляло. Помимо прочего Мильда боялась встретить там отца своих детей.
Наружная дверь не заперта, как всегда, и долгий опыт подсказывает, что наставлять дедушку бесполезно. Его вера в людей умиляла, если б только не была так опасна для жизни.
Мильда миновала кухню и столовую и через заднюю дверь вышла в сад. Дед, конечно, был там, в своей любимой теплице.
Мильда вышла на маленькую деревянную террасу, где простояла несколько минут, наблюдая за дедушкой, прежде чем он успел ее заметить. Сколько часов она провела в этом саду ребенком, в маленьком красном доме в Эншеде, на самой границе с лесом… Теплица — ее подарок дедушке на шестидесятилетие.
Мильда видела фигуру, мелькающую по другую сторону стеклянной стенки. Дедушка поливал саженцы, ощупывал землю опытными руками, обрывал мертвые листья и разговаривал со своими растениями. Мильда знала их все — томаты, чили, паприку и цукини. Даже арбуз — для дедушки Миколаса не было ничего невозможного.
Наконец он заметил внучку, поднялся и помахал рукой.
Его объятия пахли спелыми томатами, солнцем и землей. Если б Мильду спросили, как пахнет любовь, это было первое, что пришло бы в ее голову.
— Смотри, — лицо дедушки Миколаса сияло от гордости, — как красиво цветут цукини. Я засушил бы для тебя пару цветков; знаю, что ты любишь.
Дедушка размахивал руками, озирая свое растительное царство, а Мильда слушала его истории о кабачках, томатах и о том, на какой стадии зрелости что находится.
— Как Ади? — спросил дед, как будто прочитал ее мысли.
«Ади» — «волк» по-литовски, и это имя как нельзя более подходило ее брату.
