Менталист

Рубен хотел рассказать.

— Двенадцать лет тому назад, — начал он. — Ее звали Элинор. Это был последний раз, когда я кому-то доверился, и вы здесь ни при чем.

Последняя фраза вырвалась сама собой. Уж очень не вязался весь этот разговор с обычным Рубеном, которого знали все.

С другой стороны, Рубен и не собирался заходить дальше этого разговора. Иначе что-то в нем грозило сломаться. Что-то такое, что он оберегал вот уже больше десяти лет.

Он отключился и въехал на борт парома. Голова гудела от мыслей, забытых было, но снова разбуженных Винсентом.

До сих пор Рубен не решался и подступиться к ним, а теперь вот они переполняли его, как поток, сдержать который было не в его силах.

Э‐ли-нор… Его якорь, скала посреди бушующего моря. Его опора. Само совершенство. Но Рубен был слишком молод, чтобы оценить это. Потому и похоронил свои чувства в глубине пещеры, завалив ход камнем. Изабеллы, Яники, Мелиссы — он нанизывал их, как жемчужины на нитку. А после Санны разуверился в женщинах окончательно.

И правильно сделал. Какими бы разными они ни были, всех интересовала одна вещь, а именно доступ к его банковскому счету. Но банковский счет — не то, чем может похвастать среднестатистический полицейский, а Рубен был именно таким. В конечном итоге он расстался со всеми ними — и постепенно стал замечать, что женщинам нужен совсем другой Рубен. Так он превратился в наглого, жизнелюбивого шута. Никто не спрашивал его, с чего он вдруг стал таким, пока он смешил и развлекал, платил и ублажал в постели — лучше, чем их законные мужья. Никто не интересовался, что он прячет за этим фасадом.

Пока не появился этот Винсент Вальдер. Рубен скосил глаза на зеркальце заднего вида и на какое-то мгновение поймал свое отражение — улыбающееся, к его собственному удивлению. Чуть заметная, но все-таки улыбка. Ему полегчало. Мобильник снова засигналил. Рубен понял, что это, и решил пока не удалять сообщение от Винсента.

Мина сняла белые хлопковые перчатки, бросила их в мусорную корзину и достала новую пару из картонной коробки.

Она весь день просидела на работе за компьютером и ни разу не сменила перчаток. О бактериях, копошившихся сейчас среди прочего мусора, лучше не думать. Мина не выносила мусор с десяти утра и сейчас охотнее всего подожгла бы его. Она уже представляла, как огонь стерилизует содержимое корзины. Но тогда наверняка сработает пожарная сигнализация.