Менталист

Он — единственный, кто у нас есть, и его даже не допросили как следует… Или я один вижу, что происходит? Какие еще доказательства вам нужны?

Мина подняла на него печальные глаза. Она чувствовала себя беспомощной, и заявление Рубена лишь подливало масла в огонь. Где-то за этими окнами живет человек, погруженный в повседневные заботы и полный планов на будущее, в бесконечности которого он уверен. Живет в счастливом неведении, что через какую-нибудь пару недель все это закончится. И что самое страшное — Рубен вполне может оказаться прав.

Но Мина знала Винсента. Блистательного менталиста, которому тем не менее требовалось не меньше десяти минут, чтобы сделать идеальные бантики на шнурках. И этот Винсент поклялся ей в своей невиновности.

По крайней мере, он осознавал серьезность подозрений в отношении него. Отложил все выступления до конца месяца и обещал оставаться в городе. При том что больше не входил в состав следственной группы.

Юлия как ни в чем не бывало продолжала вести совещание.

Это была черта, которую Мина больше всего ценила в своей начальнице, — оставаться спокойной в любых обстоятельствах. Вне зависимости от того, как ведет себя Рубен.

— Я уже договорилась с шефом полиции о дополнительных ресурсах на двадцать второе сентября, — сказала Юлия. — Мы не знаем, где это произойдет, но до сих пор жертв находили в открытых, многолюдных местах. Не в каких-нибудь там темных закоулках.

Педер поднял руку, и Юлия кивнула.

— Но это были разные места в каждом случае, — сказал он.

 — Так, может, рискнем и не станем выставлять охрану в «Грёна-Лунде», парке у Китайского театра и в Тредсгордхаллене? Эти площадки он уже использовал.

— Хорошая мысль, — согласилась Юлия. — Думаю, что ты прав. Это, конечно, риск, но вполне оправданный. Мы не будем размещать наблюдательные пункты на этих площадках. Какие еще места в Стокгольме можно отнести к открытым, посещаемым и многолюдным? — Она взяла маркер и приготовилась записывать на доске.

— Какнесттюрнет, Свамнек, Хюмлегорден, — начала Мина.

Юлия записала ее предложения на доске неразборчивым почерком.

— Платтан, Слоттет, — подхватил Рубен без энтузиазма.

— Юнибакен, Юргорден, музей корабля «Васа», — продолжил Педер. — Хорнстюлль, наконец.

— Хорнстюлль? Это в Сёдермальме?

Он произнес «Сёдермальм» так, как будто это было неприличное слово.

— Хорнстюлль, — повторила Юлия, постукивая маркером по доске.

— Чем тебе не нравится Сёдер? — спросил Педер Рубена.