Мертвый сезон

Семирядный энергично помотал головой и окутался облаком табачного дыма.

– Я не тяну, поверьте. Просто эта история не из тех, которые легко рассказывать. Это такое дерьмо! Разве я мог подумать, что он...

– Кто? – повторил Глеб.

– Скрябин. – Это прозвучало так, словно Семирядный не произнес фамилию начальника милиции, а выплеснул ее вместе с рвотой. – Он давно велел мне не спускать с Игоря глаз, а дня за два до его смерти снова позвонил и предупредил, чтобы я был особенно внимателен и заранее докладывал ему обо всех материалах, над которыми работает Игорь.

– Погоди, – остановил его Глеб. – Что значит "велел"? Вы же независимая газета! А как насчет свободы слова?

Семирядный снова болезненно скривился, как будто своим вопросом Глеб ткнул его в больное место.

– Независимая, – подтвердил он. – Свободная, как птица в полете. Только одной свободой сыт не будешь, а мы к тому же здорово задолжали за аренду.

– Так, – сказал Глеб. – А кто владелец здания?

– Это муниципальная собственность.

Понимаете?

– Ну, еще бы не понять! И ты, значит, согласился, вместо того чтобы подыскать для редакции другое помещение.

– Я искал! – с жаром воскликнул Семирядный. – Но везде или было занято, или владельцы ломили такую цену... В общем, вы понимаете, как это бывает.

– Да, – согласился Глеб, – понимаю. Проще пареной репы: несколько звонков нужным людям, пара тонких намеков на толстые обстоятельства, и дело в шляпе. Продолжай, не будем отвлекаться.

– Ну вот... В день своей смерти Игорь мне позвонил и сказал, чтобы я расчистил для его статьи место в ближайшем номере.

Я спросил, что за статья, а он ответил, что не хочет говорить об этом по телефону, но что это будет настоящая бомба. "Теперь в этом городе многое изменится" – так он сказал.

– И ты позвонил Скрябину...

– А что я должен был делать? На следующее утро после выхода статьи мы оказались бы под открытым небом!

– То-то и оно, что не оказались бы, – грустно возразил Глеб. – На следующее утро никакого Скрябина уже в помине не было бы.

И никакого Чумакова, кстати. Дурак ты, главный редактор. Надо было рискнуть. А теперь ты в таком дерьме, что до самой смерти не отмоешься. Ладно, говори дальше...

Какое-то время Семирядный молча смотрел на него, будто стараясь понять, правда ли то, что ему сейчас сказали. Потом его лицо обвисло и разом постарело: он понял, что правда.

– Я позвонил Скрябину, – через силу заговорил он, – и тот назначил мне встречу возле дома Игоря.