Его кровь… А дальше все скрыла темнота, принесшая избавление от страшной боли.
* * *"
"Ведьма глотала кровь и клочки вырванного горла, чувствуя, как чужая жизнь переливается в нее, добавляя ей молодости, здоровья, а также долголетия. Правильно сказано в Библии, что жизнь человека в крови его. И теперь это ее жизнь.
Наконец, сердце жертвы остановилось, перестало качать кровь и струя опала. Ведьма привычно и быстро, как она делал сотни раз за свою долгую жизнь, разодрала одежду на груди того, кто еще совсем недавно почитал себя кем-то важным и значимым, являясь, на самом деле, всего лишь едой для таких, как она.
С огромной, нечеловеческой силой она вонзила когти прямо в грудь жертвы и легко разодрала её, взломала грудную клетку и засунула лапу внутрь. Пошарив, ведьма одним отработанным движением вырвала еще теплое сердце и с наслаждением вонзила в него клыки. Как хорошо, как вкусно, она обожала еще теплые сердца людишек, это настоящий деликатес для понимающих! А она была как раз из таковых.
Где-то позади, за кустами, проехала машина, на секунду лизнув светом фар открывшуюся картину, но водитель, конечно, ничего не смог разглядеть в темном переплетении ветвей.
Ведьма встала и довольно потянулась. Ей так хотелось бросить все как есть, но необходимо было соблюдать осторожность. Никто ничего не должен заподозрить. За свою долгую жизнь она крепко усвоила это правило. И она стала заметать следы.
* * *Спрятавшись за кустом, Маша судорожно думала о том, что ей делать. Вроде, доказательство налицо, но, с другой стороны, какое же это доказательство? Что она скажет Гульнаре: Изюмова превратилась во взрослую женщину? Да та ее засмеёт, конечно, и вообще никто ей точно не поверит.
Вдруг она услышала из кустов сдавленный крик и испугалась, подумав, что этот мужик насилует Изюмову. Не отдавая себе отчет в том, что делает, Маша стала тихонько пробираться поближе к кустам, из-за которых теперь доносилось какое-то ворчание и чмоканье. Струйка холодного пота бежала по Машиному позвоночнику, ей хотелось закричать и бежать отсюда изо всех сил.
Но какая-то неудержимая сила влекла ее все ближе и ближе к кустам. Видя себя как будто со стороны, она потихоньку стала раздвигать ветви. В темноте происходило какое-то шевеление и все то же ворчание и чмоканье. Маша вглядывалась, напрягая глаза, не смея ни дышать, ни двинуться дальше.
В это время из-за поворота вывернул грузовик, и его фары на секунду осветили то, что происходило в темноте за кустами.
