Ты способна как к хорошему, так и к плохому, куда тебя позовут, туда и завернешь. Слабая очень, да и капризная, своим желаниям потакаешь, они тобой управляют. Лучше в монастырь иди. Пообещай, что выполнишь материнский наказ.
– Хорошо, – закивала Лёка.
– На иконе поклянись, – велела мать.
Леокадия сняла со стены образ и поклялась.
– Ступай, – приказала ей мать. – А ты, Марфа, останься, есть разговор.
Когда Лёка выскользнула за дверь, мама прошептала:
– Марфа, ты за нее отвечаешь. Наделает ведь глупостей, наломает дров.
Ох, есть у меня нехорошее предчувствие… Леокадии необходимо идти в обитель, там ее удержат от разрушительных поступков. Иначе беда, люди по ее вине погибнут, не спастись ее душе.
Марфа заверила мать, что исполнит ее волю. После похорон Леокадия подошла к сестре и спросила:
– Как деньги делить будем?
– Ты о чем? – поразилась Марфа.
– Зачем меня маменька из комнаты выгнала? – прищурилась Лёка. – Тебе про захоронку сообщила!
– Все богатство на виду. – Марфа обвела рукой комнату. – Гляди: книги, мебель да посуда.
– Теперь нас двое осталось, – напомнила Лёка, – некрасиво одной себе деньги грабастать.
– Можешь весь дом по камню разобрать, все равно ни копейки не найдешь, – воскликнула Марфа.
– Врешь, – не успокаивалась Лёка. – О чем тогда вы шептались, если не о захоронке?
– Мама велела за тобой приглядеть, – призналась Марфа, – просила напомнить тебе об обещании уйти в монастырь.
– Нет, – фыркнула Леокадия, – я в город уеду.
– Ты на иконе поклялась!
– И чего? Теперь сгнить тут? – скривилась Лёка.
– У нас даже радио нет! Короче, забирай себе дом, мебель, козу, корову, книги, а мне выдай деньги.
Всю ночь сестры спорили, а к утру разругались окончательно. Лёка, наплевав на волю покойной матери, продала корову и с вырученными деньгами отправилась в Москву. Марфа осталась лечить людей в родной деревне.
Последующие годы от Лёки не было ни слуху ни духу. Она не писала сестре, не навещала ее – пропала в столице, словно утонула. Но Марфа чувствовала: Леокадия жива, и молилась за ее душу.
Однажды ночью Марфе приснился сон. Она открывает дверь, а на пороге стоит Лёка с маленькой девочкой. Сестра протягивает ребенка Марфе, пытается что-то сказать, но не может, с ее рук на землю падают капли крови. Лёка вся перепачкана ею, и от нее ужасно пахнет – так воняет разлагающаяся под полом крыса."
"Через неделю, часов около девяти вечера (по деревенским понятиям, уже ночью) в избу постучали. Марфа распахнула дверь и невольно отшатнулась.
