Миг бесконечности. Том 2

 — Не разобравшись толком, что к чему, кто прав, кто виноват, вы опубликовали статью, после которой у профессора Ладышева развился обширный инфаркт. Увы, бедный Сергей Николаевич не дожил до момента, когда с его сына сняли все обвинения и закрыли уголовное дело.

— Как закрыли? — непроизвольно сорвалось у Кати, так как событийная цепочка резко оборвалась.

— Вот видите, вы даже это не удосужились выяснить. Криминалисты из Москвы провели эксгумацию, и оказалось, что вины хирурга не было. О чем и объявили родственникам. Разве Мария Ивановна вам ничего не рассказывала? Ведь, кажется, умершая девушка приходилась ей близкой родственницей?

— Племянницей…

— Н-да… Я так и предполагала.

Иначе Екатерина Александровна Проскурина, в девичестве Евсеева, честь и совесть отечественной журналистики, — с неприкрытой издевкой подчеркнула Людмила Степановна, — давно принесла бы свои извинения безвинно пострадавшим. Написала бы опровержение, к примеру. И уж, конечно, спустя годы не стала бы крутить роман с человеком, семье которого принесла столько горя. Не разведясь с законным мужем, между прочим, — продемонстрировала она свою осведомленность.

Событийная цепочка неожиданно снова стала наполняться звеньями. При этом параллельно с ней начала выстраиваться вторая: Вадим Сергеевич Ладышев, его откровенная неприязнь к журналистике, врачебное прошлое, отец-профессор, Нина Георгиевна…

Нет! Этого не может быть!!! В какой-то момент в голове что-то щелкнуло и отключилось. Точно кто-то нажал невидимую кнопку и вырубил перегревшийся процессор: перед глазами сначала проплыло лицо сидевшей напротив женщины, затем звякнула посуда, стекло, стало темно.

Последнее, что успело зафиксировать сознание, — затухающие звуки… И все — тишина.

— …Отойдите! Я сама — доктор!.. — откуда-то издалека стали долетать до нее слова.

«Голос… Голос женщины, которая убеждала меня написать статью… Она же приносила разные бумаги, письма, результаты экспертизы, — после аварийного отключения возвращалось автоматически запущенное сознание. — „Я сама — доктор…“ Она и тогда так говорила… Так вот, кто такая Людмила Степановна Балай…»

— Глаза открыла, — послышалась откуда-то сверху.

 — Повезло, очки не разбились.

Сфокусировав близорукий взгляд, словно сквозь туман, Катя увидела над собой испуганное лицо официанта, тут же его заслонила физиономия с неприятным сверлящим взглядом.

— Ну вот, я же вам говорила. Обыкновенный обморок. Поднимите ее, — скомандовала Балай. — Нет, не сюда, лучше за столик в углу, там диван.