Ведь он ярко выраженный деспот, о чем ей следует всегда помнить.
Молчание нарушил вопрос мистера Шарпа:
— Если мы не собираемся посылать за плеткой, то, может быть, примемся за обед?
— Тобою всегда управлял желудок, Конни, — сухо заметил капитан.
— Стало быть, одного из нас можно порадовать. Так чего же ты ждешь, парень?
Как же Джорджине хотелось опрокинуть содержимое подноса на первого помощника! А что, если это и в самом деле проделать? Нет, нельзя, иначе он сам отправится за плеткой.
— Мы сами себя обслужим, Джорджи, поскольку ты опоздал и не выполнил и других своих обязанностей, — сказал капитан, когда она поставила на стол поднос.
Джорджина недоумевающе посмотрела на Джеймса. Она не испытывала чувства вины за невыполнение того, чего капитан ей не приказывал. Однако он с пояснениями не торопился, даже, казалось, не обращал на нее внимания, разглядывая принесенные блюда, и Джорджина вынуждена была спросить:
— Какую обязанность я не выполнила, капитан?
— Что? Я имею в виду ванну, разумеется.
Я люблю принять ее сразу после обеда.
— С пресной или морской водой?
— Только с пресной. У нас ее больше чем достаточно. Вода должна быть горячая, но не кипяток. Сюда входит восемь полных бадей.
— Восемь! — Она быстро опустила голову, чтобы капитан не заметил выражение ужаса на ее лице. — Да, сэр, восемь бадей. Раз в неделю или раз в две недели?
— Ты меня смешишь, мой мальчик, — хмыкнул Джеймс Мэлори.
— Естественно, каждый день.
Джорджина не смогла сдержать стона. В конце концов ей наплевать, слышал его капитан или нет.
Этот бугай оказался страшно привередлив. Ей я самой хотелось бы ежедневно принимать ванну, но не таскать же тяжеленные ведра с камбуза. Она повернулась, чтобы идти, но ее остановил голос первого помощника:
— Найдешь бадью на полуюте, юнга. Можешь попробовать, но я сомневаюсь, что у тебя хватит сил больше чем на четыре бадьи.
Поэтому можно воспользоваться бочонком, который находится наверху у трапа, чтобы налить в ванну холодную воду. Это сэкономит тебе время и силы, а я прикажу, чтобы бочонок наполняли каждый вечер.
Джорджина благодарно кивнула — это все, на что она была способна в этот момент. Может, это и в самом деле благородный жест со стороны первого помощника, однако она все еще продолжала испытывать неприязнь к нему… и к его чистоплотному капитану.
