«Отвечай побыстрее, дурочка безмозглая, и он уйдет!»
— Это мое полное имя, сэр.
— Я боялся, что ты так и ответишь. Знаешь, это как-то не звучит. Я знал женщин, которых звали, как тебя, а их полное имя было либо Жоржетта, либо Джорджина. Что хорошего, что тебя зовут именем, похожим на женское?
— Я никогда об этом особенно не задумывался, — неуверенным тоном произнесла Джорджина.
— Не беспокойся об этом, парень. Может, тебе дали это имя при рождении, но я решил назвать тебя Джордж. Это звучит более по-мужски. Как ты думаешь?
Его нисколько не интересовало, что она думала на этот счет, еще меньше это интересовало ее.
Она не собиралась спорить с голым мужчиной, который находился в нескольких дюймах от нее.
— Как вам нравится, капитан.
— Как мне нравится? Мне нравится такой подход, Джордж… Честное слово, нравится.
Она вздохнула с облегчением, когда Джеймс Мэлори ушел. Она даже не удивилась тому, что он усмехается про себя. И вопреки своему твердо принятому решению приоткрыла глаза. Лунный свет и в самом деле заполнил каюту, и Джорджине было видно, как капитан лежал, вытянувшись под одеялом и заложив руки за голову.
И при этом улыбался. Неужто и в самом деле улыбался? Или так казалось при свете луны? А впрочем, какая разница?
Рассердившись на себя, Джорджина отвернулась, чтобы не поддаться новому искушению и снова не посмотреть на Мэлори. И опять глубоко, продолжительно вздохнула.
Глава 18
Джорджина с трудом заснула в ту ночь, а очнулась от голоса капитана:
— Шевели ножкой, Джордж!
На морском жаргоне это означает, что надо вскакивать с постели и приниматься за дело.
Она открыла глаза, зажмурилась от яркого дневного света и поняла, что давно пора вставать.
Слава Богу, капитан был уже одет, пусть и не полностью, однако брюки и чулки — это все же лучше, чем ничего. А пока Джорджина приходила в себя, он успел надеть черную шелковую рубашку, по фасону напоминающую белую, в которой был вчера, но не зашнуровал ее спереди. Увидев его в черных брюках и черной рубашке, Джорджина подумала, что если ему вдеть серьгу в ухо, этот человек вполне сошел бы за пирата, и вдруг замерла, в самом деле увидев маленькую золотую серьгу, едва поблескивающую из-под белокурых, всклокоченных после сна и еще не причесанных локонов.
— У вас серьга!
Он вскинул на нее ясные зеленоватые глаза и высокомерно, как считала Джорджина, поднял бровь.
— Заметил? И что ты об этом думаешь? Она еще не вполне проснулась, поэтому у нее не хватило Сообразительности скрыть свою откровенность.
