Миндаль

Это было в тот же день, когда Гон так неудачно пытался научить меня эмпатии, отрывая бабочке крылья. Уже вечером он оттирал с пола то, что он нее осталось, и плакал навзрыд.

— Не хочу! Не хочу ощущать страх, боль, вину, вообще ничего! — говорил он сквозь слезы.

Я немного подумал и сказал:

— Ну это тоже не всем дано: настолько переполняться эмоциями, как ты. Я думаю, из тебя бы получился хороший художник или музыкант.

Он улыбнулся мне еще влажными глазами.

Это было в разгар лета. А сейчас с каждым криком боли из моего рта вылетали облачка белого пара.

Тот день… Лето на пике… Да и было ли оно, то лето и тот день? Когда вокруг все было пышным, зеленым, полным жизни и сил? Все, что с нами тогда было, — оно действительно случилось?

Гон постоянно спрашивал у меня, как это — не чувствовать страха, да и вообще всего. Я прямо наизнанку выворачивался, подбирал слова, чтобы это объяснить, а он приходил в следующий раз и снова задавал тот же вопрос.

У меня тоже имелись вопросы, на которые я не знал ответа.

Для начала мне хотелось узнать, что было на душе у человека, который пырнул ножом бабулю. Но потом стало больше занимать другое: зачем притворяться, что ничего не происходит, когда на самом деле ты про это знаешь? Такие люди для меня были абсолютной загадкой.

Как-то раз я зашел к доктору Симу, он смотрел телевизор: в новостях показывали какую-то страну, где происходил военный конфликт. На экране плакал мальчишка, которому во время бомбежки оторвало обе ноги и ухо.

Лицо доктора при этом было безучастным. Заметив мое присутствие, он повернулся и поприветствовал меня дружеской улыбкой. А мой взгляд был прикован к парню позади его улыбающегося лица. Даже такой дубине, как я, было понятно, какие несчастья принесла ему эта ужасная беда.

Но все же я сдержался и не спросил доктора, почему он улыбается. И как вообще можно улыбаться, повернувшись спиной к чужим страданиям.

И ведь доктор был не один такой. Мама и бабуля точно так же безразлично переключались на другой канал.

«Далекую беду не держат на виду», — говорила мама.

Хорошо, допустим. Но как же тогда те люди, которые просто стояли и смотрели, как убивают ее и бабулю? Ведь все происходило прямо у них на глазах, в непосредственной близости, тут уже отговорками про далекую беду не отделаешься. Я помнил, как один свидетель из хора Армии спасения говорил в интервью, что убийца был одержим такой яростью, что к нему просто боялись подойти.