Мёртвое озеро

– Я под подозрением, иначе вы не получили бы ордер, – прямолинейно возражаю ему я.

– Мы никоим образом не могли получить на вас ордер, мисс Проктор, с имеющейся у нас сейчас информацией. Сразу говорю вам это.

– Отличный трюк. И часто он срабатывает?

– Практически всегда. Местным дуракам хватает одного взгляда, чтобы решить, что это Официальная Государственная Латынь или что-то в этом роде.

На этот раз я смеюсь уже по-настоящему, представив сердитого пьяного водителя, который пытается разобрать, что означают эти слова.

– Так что такого срочного случилось, если вам потребовалось идти на такие меры, чтобы затребовать меня в участок посреди ночи?

Почти неразличимая улыбка Престера исчезает полностью, лицо его снова становится непроницаемым.

– Ваше имя-фамилия. Вы живете в целой крепости, возведенной из лжи, и я скажу вам, что мне это не очень нравится. Сегодня поступил анонимный звонок относительно вашего настоящего имени и ваших возможных планов скрыться из города, поэтому я решил действовать быстро.

Я слегка холодею, однако на самом деле ничуть не удивлена. Это логичный ход со стороны моего бывшего мужа, чтобы сделать мою жизнь еще более трудной и жалкой. Любые мелкие, поганые уловки, лишь бы повредить мне. Теперь я заперта здесь, в Нортоне, и не могу начать цикл заново. Вместо ответа я просто качаю головой.

– Вы ведь понимаете, как странно это выглядит, верно? – продолжает Престер.

Я по-прежнему не отвечаю.

Когда Престер раскладывает передо мной фотографии, я даже не вздрагиваю. С чего бы? Я уже не меньше ста раз видела жуткие результаты работы Мэлвина Ройяла. Я уже привыкла к этому ужасу.

Только два снимка по-прежнему вызывают дрожь у меня внутри.

Фотография девушки, висящей в проволочной петле под потолком гаража, и ее нагота усиливается тем, что местами с ее тела содрана кожа.

И снимок, сделанный под водой, в созданном Мэлом «саду девушек», где они зловеще колышутся в илистом сумраке, прикованные за ноги к бетонным блокам, и некоторые из них уже почти ничем не отличаются от скелетов.

Он применял научный метод к избавлению от трупов, вычисляя, какой именно груз следует привязать к той или иной жертве.