Мёртвое озеро

Каким-то образом я умудряюсь его сдержать, хотя на теле у меня выступает холодный пот.

Престер замечает это и подталкивает в мою сторону стоящую на столе бутылку воды. Я свинчиваю крышку и делаю глоток, признательная за холодную, стеклянистую тяжесть, которой наполняется мой желудок. Осушаю половину бутылки, прежде чем снова закрываю ее и отставляю в сторону. На ней, конечно же, остался образец моей слюны для анализа ДНК. Но мне все равно. Если захочет, пусть запросит подтверждение из полицейского управления Канзаса.

Меня запротоколировали, сфотографировали, распечатали и подшили к делу, и хотя прежняя Джина Ройял мертва для меня, у нас по-прежнему то же самое тело: кровь, плоть и кости.

– Видите, в чем моя проблема, – говорит Престер теплым, тягучим голосом. Этот голос звучит, словно из-под колпака, и я вспоминаю о казнях давних времен: палачи, капюшоны, маски, веревки, петли. Я думаю о девушке, чье тело качалось, подвешенное на лебедочном тросе. – Когда-то вы были причастны к подобному случаю в Канзасе.

Были под следствием как сообщница. С моей точки зрения, то, что нечто подобное снова происходит в непосредственной близости от вас, трудно счесть совпаде нием.

– Я не знала о том, что делал Мэл. Никогда, до самого дня, когда все открылось.

– Забавно, что ваша соседка сказала совсем другое.

Услышав это, я резко выпрямляюсь, несмотря на все свои попытки сохранять спокойствие:

– Миссис Миллсон? Она была злобной сплетницей и углядела в этом шанс покрасоваться в телевизоре. Она дала ложные показания, чтобы засветиться в новостях.

Мой адвокат разнес ее свидетельство в пух и прах. Все знают, что она лгала, что я не имела к этому никакого отношения. Меня оправдали!

Выражение лица Престера не меняется, он даже не моргает.

– Оправдали вас или нет, однако складывается все не в вашу пользу. То же самое преступление, тот же самый почерк. Так что давайте пройдем по всему материалу, шаг за шагом.

Он кладет поверх первой фотографии другую. В каком-то смысле она лишает меня душевного равновесия ничуть не меньше, потому что на ней я вижу темноволосую девушку со свежим лицом и белозубой улыбкой, которая сидит, склонившись вбок так, чтобы соприкоснуться головами с другой девушкой.

Та, похоже, ее ровесница, белокурая, с нежной задумчивостью во взгляде. «Подруги, – думаю я. – Не настолько похожи, чтобы быть родственницами».

– Вот так она когда-то выглядела – та девушка, Рейн Харрингтон, которую мы нашли плавающей в озере. Милая девушка. Все ее любили.