Мистер Морг

— Остыть? Вы посылаете меня вести переговоры со Смертью? От имени умирающего человека, который, небось, по меньшей мере наполовину такой же помешанный, как вы!

Грейтхаус уже открывал мешочек, чтобы посмотреть на золотые монеты.

— Славно. Смотри, как сверкают.

— Меня уже один раз ослепил такой блеск. Хадсон, вы серьезно? Это все равно что… грабить людей на большой дороге!

Занятие как раз для Грейтхауса, подумал Мэтью.

— Ты не прав. — Грейтхаус нацелил черные ружейные дула своих глаз на Мэтью. — За это поручение умирающего стоит взяться.

Поставь себя на его место.

— Всего на минуту. — Здоровяк поддался неудержимому искушению высыпать пригоршню монет на стол, на зеленый бювар. — Ты, будучи лордом Мортимером, боишься, что Смерть придет к тебе в материальной форме. Ты хочешь поговорить со своей дочерью, исправить былые прегрешения. В твои последние часы, Мэтью, для тебя будет утешением, если ты сам окажешься у своей постели. — Он нахмурился и потряс головой, как будто хотел, чтобы из ушей выпала вата.

 — Ты понимаешь, о чем я. В любом случае у тебя есть опыт работы с психами. Так что иди и потрудись во славу бюро «Герральд».

— Я считаю, что неправильно…

— Фу ты! — прервал его Грейтхаус, с досадой махнув рукой. — Ступай!

Мэтью всегда бесило, когда его не принимали всерьез. И сейчас взбешенный, он надел свой серый плащ, черные шерстяные перчатки и черную треуголку с тонкой красной лентой. Он уже направился к двери, когда его более корыстолюбивый напарник сказал:

— Холодает.

Наверное, гололед будет. Береги себя, чтоб не пришлось говорить со Смертью от своего имени.

— Когда я вернусь, — сказал Мэтью с легким румянцем на щеках, — вы угощаете меня обедом у Салли Алмонд. Начиная с вина и заканчивая миндальным пирожным.

— С удовольствием. А теперь хватит миндальничать, иди и решай проблему.

2. Самый подходящий человек

Черная карета с сиденьями, обтянутыми тонкой темно-красной кожей, громыхала по дороге, когда с запада налетел холодный дождь.

Земля и деревья стали покрываться льдом. Мэтью погода не беспокоила, так как карета была закрытая, а на стене рядом с его головой висел фонарь со свечами, но все же он ощущал тяжесть туч, нависших над Нью-Джерси. Йеспер Оберли сидел напротив него. Несмотря на тряску, слуга дремал. Бедный кучер закутался в многочисленные одежки и покрывала так, что видны были только глаза, да и те щурились за обледенелыми стеклами очков.