Мистер Морг

Мэтью и Грейтхаус переглянулись, но никак не прокомментировали это изобличающее заявление.

— Я уполномочен заплатить вам. — Оберли сунул руку в карман черного бархатного сюртука и достал кожаный мешочек. — Сто фунтов, господа. Хотелось бы надеяться, что Кристина придет к нам сегодня вечером или завтра. Потом, боюсь, будет уже поздно.

Грейтхаус не то крякнул, не то присвистнул. Мэтью понимал, что сто фунтов за две ночи работы — довольно кругленькая сумма, и все же… браться за это было бы абсурдом.

Перехватить Смерть на ее пути в спальню Бродда Мортимера? Уговорить какой-то фантом, нечто невещественное разрешить лорду пожить еще несколько часов? Это совершенно…

— Проблема интересная, — сказал Грейтхаус. Лицо его было серьезно как гранит, но Мэтью понимал, что это лишь маскировка волчьей улыбки. Черные глаза Грейтхауса заблестели. — Мы ее решим. Или… вернее… скажем так, мистер Корбетт ее решит: я пока не в состоянии свободно передвигаться, а в такую промозглую погоду неприятностей не оберешься.

— О да, — сухо сказал Мэтью. — Неприятностей точно не оберешься.

Грейтхаус засмеялся невеселым смехом. Он продолжал внимательно смотреть на Йеспера Оберли.

— Сэр, мы принимаем этот достойный вызов. Можем ли мы сейчас получить деньги?

— Пятьдесят фунтов сейчас, — сказал Оберли, наклоняясь вперед, чтобы вложить мешочек в протянутую руку Грейтхауса. — И пятьдесят, когда дело будет сделано.

— И сделано на славу.

— Ага, слава будет всемирная, — сказал Мэтью.

— Нужно подписать кое-какие бумаги.

Грейтхаус достал из ящика своего стола документы и подвинул вперед перо и чернильницу. Уж слишком охотно, подумал Мэтью.

Оберли встал со стула и поставил где нужно свою подпись.

— На улице стоит карета. — Его внимание было сосредоточено на Мэтью. — Если хотите собрать вещи на одну или две ночи, я попрошу кучера отвезти вас к вашему дому.

— Это будет нелишним, спасибо.

Мэтью тоже встал.

Оберли снял с крючка свой камзол и стал натягивать его. Черная треуголка была водружена на голову, потом были застегнуты костяные пуговицы камзола.

— Мистер Оберли, — сказал Мэтью, — вы не могли бы пару минут обождать в карете, пока я переговорю с моим партнером?

Слуга с желтым лицом вышел, и по ступенькам застучали его сапоги.

«Вы с ума сошли?» — хотел было сказать Мэтью, но Грейтхаус заговорил первым:

— Успокойся же. Остынь.