Мистер Морг

— Это, видимо, профессиональное, — сказал Мэтью.

Оберли, конечно, не понял этого замечания, относившегося к некой рыжеволосой молодой женщине, часто без предупреждения врывавшейся в мир и мысли Мэтью. Оберли просто кивнул, как будто ему все было ясно.

— Лорд Мортимер, — продолжал Оберли своим бесстрастным тихим, скрипучим голосом, — желает примириться с дочерью прежде, чем покинет этот мир. — Он перевел взгляд своих водянистых глаз с Мэтью на Грейтхауса и обратно, ища сочувствия и понимания. — Это чрезвычайно важно для упокоения его души.

Чрезвычайно важно, — повторил он. — Чтобы лорд Мортимер увидел дочь и уладил кое-какие разногласия, которые его беспокоят, прежде чем Смерть заберет свою награду.

Некоторое время Мэтью и Грейтхаус сидели не шевелясь. Что-то скрипнуло на лестнице. Мэтью подумал, что это, может быть, один из конторских призраков любопытствует, как дальше пойдет дело, и, наверное, немного завидует, что к нему не относились с таким уважением.

Наконец Грейтхаус откашлялся и сказал:

— Справимся ли мы с этой задачей — вот вопрос.

— Если уж вы не справитесь, — последовал ответ, — то кто справится?

— Дочь… — осмелился сказать Мэтью. — Может быть, она не захочет прийти к отцу?

— Я говорил с ней — четыре дня назад. Она все еще думает, идти или нет.

— То есть пока неизвестно?

— Неизвестно, — признал Оберли. — Вот почему вы, джентльмены, так срочно нужны.

— Может быть, лучше испытать нашу силу убеждения на Кристине, а не на каком-то видении или иллюзии Смерти, — сказал Мэтью.

 — Я бы предположил, что живого человека можно уговорить с большей вероятностью.

— Видении? — Белые брови Оберли взлетели вверх, как сигнальные флажки. — Иллюзии? Ах, сэр… мой хозяин абсолютно убежден в том, что Смерть придет в одежде человека и что этот человек не колеблясь положит конец жизни лорда Мортимера. Жил он, я должен сказать… неспокойно, это и на других сказалось. Он много о чем сожалеет. — Губы его тронула слабая улыбка. — И недаром. — Улыбка сошла с его лица. — Он не будет слушать ни меня, ни других слуг, ни викария Бэррингтона — наши слова не заставят его передумать или перестать верить в то, во что он верит.

Он убежден, что Смерть придет именно так, и, джентльмены, он очень боится часа расплаты.

— Полагаю, вы хотите сказать, что он не только богат, — сказал Грейтхаус, — но и не совсем безгрешен?

— Его богатство проистекло из родника его алчности, — с бесстрастным лицом ответил Оберли. — В котором утонуло много людей.