– Дурачок, а ты подумал, это нас арестовывать идут? Брезентовыми лямками руки-ноги вязать? Ладно, подавай бриться.
Четвертью часа ранее
Номер пять по Предтеченской улице был дом как дом, ничего приметного. Четырехэтажный, облупленный, серо-желтого цвета, внизу ломбардная контора.
Штабс-ротмистр устроился в темной подворотне напротив. Из людей с ним был один Лучников – в очках, в надвинутой на лоб фуражке, чтоб резидент раньше времени не опознал. Пантелею Ивановичу предстояло лично руководить захватом. Прочие агенты пока были рассредоточены по окрестным дворам и улицам.
– Вон энти ихние, с клетками, – показал на окна дворник. – Очень пташек обожают.
– Значит, Шмидт живет на третьем? – уточнил штабс-ротмистр, наводя бинокль.
Занавески в цветочек. В одной клетке попугай. В другой ворона. Эксцентрично. Вообще-то разведчику не рекомендуется оригинальничать.
Дворник на все вопросы отвечал не сразу, а после вдумчивой паузы – показывал, что сознает ответственность.
– …И Шмидт там проживают, и хозяин ихний.
– Какой еще хозяин?
– Ну как же, Фердыщенко Иван Иваныч, очень приличный господин, по торговой части. А немец этот, Шмидт, у него в прислугах. Они сейчас обои дома, давеча птичек кормили.
Князь и его помощник переглянулись. Отлично. Значит, обойдется без засады. Прямо сейчас и возьмем.
– Черный ход? – спросил Лучников.
– Нету.
Опять удача.
– Никуда не денется, – уверенно сказал Лучников. – На чердак с третьего этажу не вылезти. Из окошка не сиганешь. Только если в небо улететь, на крыльях.
Дозвольте, ваше благородие?
Спрошено было с особой почтительностью. Дело в том, что по дороге меж ними состоялся довольно обидный для князя разговор.
Покашляв и покряхтев, Лучников попросил соизволения узнать, как его благородие намерен действовать.
– Если он на месте, обложим со всех сторон и по команде «Вперед!» – как на штурм Измаила, – бодро ответил Козловский. – Высадим дверь и зацапаем. Чихнуть не успеет.
– Лавр Константинович, – задушевно попросил тогда фельдфебель. – Двадцать семь годков по этой части служу.
Может, дозволите мне распорядиться? Не вышло б, как на станции. Сомневаюсь я насчет немца этого. Склизкий, как уклейка.
В первый миг Козловский, конечно, вспыхнул. Но потом вредный для дела гонор в себе пригасил. Операция по аресту опасного шпиона – это не кавалерийская атака. Пускай дело ведет Лучников.
Поэтому сейчас штабс-ротмистр, формально оставаясь начальником, находился в роли наблюдателя.
– Действуй, Пантелей Иваныч. Всё помню.
