А затем повторил всю ту процедуру, которую только за вчерашний день совершал уже трижды… после чего мы сели за тот же столик, и я, наконец, налил себе кофе из кофейника. Который оказался превосходным. Чазов тоже плеснул себе на дно чашки и произнес с некоторым напряжением в голосе:
— Не томи, рассказывай уже.
А я не стал кочевряжиться и рассказал:
— Остеохондроз шеи и среднего отдела позвоночника, раз… причем в районе шеи протрузия очень близкая к грыже, но еще не грыжа. Гастрит, слегка увеличенная поджелудочная железа и заброс желчи в пищевод, два.
В принципе тоже ничего страшного, но заняться и этим надо бы. Во избежание…
— Судя по твоему незаконченному предложению, должно быть еще и три, — сказал Чазов.
Я допил кофе, подумал, не налить ли ещё немного, но отказался от этой мысли.
— А три, Евгений Иваныч, это новообразование в правой лобной части головного мозга.
Он сразу подобрался, как гончая собака, учуявшая след зайца, и начал пытать меня уже по-серьезному.
— Размер, стадия, характер?
— Примерно полсантиметра в диаметре, стадию я бы определил как переходную от второй к третьей, а характер, уж извините, не скажу — знаний не хватает?
— Метастазы есть? — продолжил он.
— Две штуки, сантиметра по полтора каждая, обе вытянуты почти вертикально вверх.
— Все совпадает, — вздохнул Чазов, — вплоть до распространения метастаз.
— Голова же болеть от этого должна, — предположил я, — и некоторые функции организма работать неправильно… в частности вестибулярный аппарат.
— Все верно, — подтвердил он, — и голова болит, и равновесие периодически теряю… в общем вот что, Петя… Петрович, — продолжил он, — в своих диагностических способностях ты меня убедил.
Переходи теперь к следующему этапу — Лев Николаевич мне рассказал, что ты якобы можешь договариваться с опухолями, это верно?
— Один раз получилось, — угрюмо отвечал я, — но не факт, что это перейдет на постоянную основу. Но попробовать можно, конечно. Как говорил товарищ Берия — попытка не пытка. Кстати, Лев Николаевич удивительно похож на него, на Берию.
— Я знаю, — просто ответил Чазов, — Лаврентия Палыча я тоже лечил. Немного и недолго, но лечил. Что мне надо сделать?
— Лучше бы перейти в горизонтальное положение, — рассказал ему я, — так и вам, и мне удобнее будет.
— Пошли, — встал он, и мы перебазировались в маленькое помещение за задней стенкой его кабинета, где стоял огромный кожаный диван. А еще была дверь, очевидно, в санузел.
Он снял пиджак с галстуком и лег на спину.
