Мне душу рвет чужая боль

– Шуточки не шуточки, а у тебя всего десять минут, чтобы очистить помещение…

– Э-э, Степаныч, а может, мы это, вместе? Ну, типа, на мировую… Смотри, какие цыпочки?

Девки уже поняли, в какую сторону дует ветер. Кокетливо улыбнувшись Круче, и та и другая встали в призывные позы.

Степан бескомпромиссно глянул на часы.

– Время пошло… И лебядей своих забери…

Сафрон понуро кивнул и вместе со своим выводком скрылся в дверях сауны. А Степан повел своих подчиненных в беседку.

– Ну не урод, а? – сквозь зубы процедил он, усаживаясь.

– Сам же сказал слух запустить, – усмехнулся Кулик.

– А что за новый начальник? – озадаченно спросил Комов. – Это что, утка такая?

– Утка под кроватью. А у нас – орел комнатный, – ухмыльнулся Лозовой. – И за столом. Рыцарь пера и протокола…

– Не знаю, орел он или щегол, но то, что комнатный – это да, – кивнул Степан. – Когда-то в отделе кадров работал, потом на воспитательной работе. Языком работать научился и нализал себе три звезды…

– Придется теперь Викентьеву туалетной бумагой запастись, – добавил Кулик.

– Вспомни про дерьмо, оно и всплывет, – хмыкнул Савельев, глядя, как во двор въезжает новенький милицейский «Форд» с мигалками.

– Новое начальство, – скривился Лозовой. – И новая метла. На которой оно летает…

– Какой летает, если оно ползать рождено, – сострил Кулик.

– Вот оно и приползло, – сказал Степан, даже не думая подниматься навстречу начальству.

Из машины вышел выхоленно-выхухоленный, начищенный и наяренный полковник лет тридцати пяти. Шитая фуражка без малейшего перекоса в сторону, погоны новенькие, без единой помятости, рубашка идеально выглажена, на брюках стрелки бритвенной остроты. Походка бодрая, близкая по своему темпу к строевой, руки – ать-два, ать-два. Глаза у мужика блестели, как у кладоискателя, нежданно-негаданно обнаружившего золото Колчака.

Золотом в данном случае был Круча и его друзья-товарищи. Но вряд ли полковник хотел обогатиться. Его можно было сравнить с алхимиком наоборот, пытающимся превратить драгоценный металл в обычный навоз.

И все-таки Степан поднялся, когда новый начальник вошел в беседку. С меланхолично-небрежным видом доложил:

– Товарищ полковник, за время вашего отсутствия в присутствии вашего присутствия не нуждались.

Полковник нахмурил брови, полыхнул начальстственным взглядом.