Мое падение

Я не могу принять от тебя ничего, потому что такие дорогие подарки я воспринимаю как оплату за близость со мной, — пытаюсь ему впихнуть этот чертов браслет. Украшение выскальзывает из моей руки и со звоном катится по каменной дорожке, останавливаясь у его ног. Мы одновременно опускаем взгляд на браслет, и это так символично.

Ничего больше ни говорю, не смотрю ему в глаза, разворачиваюсь, скрываясь в туалете. Закрываю за собой дверь. Прислоняюсь к ней, запрокидываю голову, часто моргаю, пытаясь прекратить ненужные, непрошеные слезы.

Беру себя в руки. Подхожу к зеркалу, смываю размазанную тушь, поправляю прическу. Стремительно выхожу из туалета, решая завтра же взять билеты на ближайший рейс домой. Дана нет. А на каменной дорожке так и лежит брошенный мной браслет. Поднимаю его, кручу в руках. Опять надеваю на руку. И иду искать Леху с Маришкой. Нахожу их танцующими. Похоже моя помощь им и не нужна. Они прекрасно ладят сами.

Утром меня будит резкая, стреляющая головная боль от громкого звонка мобильного. Еле как поднимаюсь с кровати. Намереваюсь выкинуть телефон в окно. Телефон замолкает и тут же взрывается снова. Смотрю на дисплей, номер мне не знаком. И кто это у нас такой настойчивый? Любопытство берет свое. Отвечаю на звонок.

— Да?

— Это Ксения? — спрашивает незнакомый женский голос.

— Да? А кто Вы?

— Это Кристина.

— Кто? — не сразу понимаю кто это.

— Кристина. Жена брата Дана, — ого, ей то от меня что надо?

— Как ты узнала мой номер?

— Это не важно. Дан с тобой? — серьезно, и как то очень взволновано или даже нервно спрашивает она.

— Нет.

— А где тогда он? В офисе его нет, дома тоже. Телефон отключен, — хочу послать ее нахрен вместе с Даном. Но только успеваю я открыть рот, она сообщает мне такую новость, что мой рот закрывается сам по себе.

— Кто? — мой мозг отказывается воспринимать эту информацию.

— Александр, отец Дана, — уточняет она. Я не могу дозвонится до Дана. А даже если я это и сделаю, он, скорее всего, не возьмет трубку. Ты не могла бы сказать ему, что его отец умер сегодня в пять утра. И мать его ждет дома, — она еще что-то говорит, а в моей голове нарастает шум. Гул. Ничего не слышу. Как умер? Не может быть! Почему? Никак не могу воспринять эту новость, поверить ей.