— Как умер? От чего? Что случилось? — выпаливаю я."
"— Да уж! — фыркает эта стерва. — Я сразу поняла, что между тобой и Даном нет ничего серьезного и быть не может. А сейчас ты подтвердила мои подозрения. Если бы между вами было бы все серьезно, он бы рассказал тебе что у его отца рак кости на последней стадии. Ну ладно, сейчас не до этого. Просто передай ему, что его отца больше нет. И чтобы он срочно приехал домой, мать нуждается в его поддержке.
ГЛАВА 8
ДанПросыпаюсь под шум дождя. Поднимаюсь с кровати, подхожу к окну, вижу за стеклом стройные линии воды.
Смотрю в матовое небо, слушаю шум дождя. В душе пустота, абсолютный вакуум. Впервые за последние годы хочется закурить. Сделать пару глубоких затяжек, наполнить легкие густым едким дымом. В голове набатом звенят слова Ксении «Ты что-нибудь ко мне чувствуешь?» Я солгал, Дюймовочка, слукавил, струсил. Я чувствую. Чувствую, черт бы тебя побрал! Ты въелась мне в мозги, залезла под кожу, сука! Перед глазами до сих пор стоят твои слезы, которые ты размазывала ладонями и кричала, как тебе больно.
И эти твои слова: «А это уже не важно», были очень красноречивы. Я тоже думал, что не важно. А оказалось, еще как важно. Настолько важно, что не мог уснуть всю ночь, твое «не важно» мешало. Всю ночь думал о тебе, Дюймовочка. О губах твоих сладких, о теле податливом, улыбку твою красивую вспоминал, и слезы твои настоящие. Ты даже когда плачешь, красивая.
Думал, что твое решение уволиться было самым правильным. Сначала не хотел отпускать, ревность в твоих глазах бешеную увидел и сразу понял, что для тебя это уже не просто секс.
Остановить хотел, объяснить, что Инна ничего не значит для меня. Она мне в тот день как снег на голову свалилась. Я и забыл про нее. С тобой забыл. Она — всего лишь маленькая наивная дурочка, приехала из своей деревни раньше времени, сюрприз хотела сделать. И у нее получилось. Я видел, как ты смотрела на нас. Я даже знал, что ты думала в тот момент. Ты думала о том, что на моих коленях недавно ты сидела. Поверь, это получилось не специально, она сама села, щебетала что-то, про родителей рассказывала.
А я о тебе думал. А потом решил, что ты права, что тебе действительно уйти надо. Не нужно нам больше видеться — во мне, кроме похоти чертовой, ничего не проснется, не умею я больше чувствовать, разучился. А ты своей ревностью, большего просишь. А я дать не смогу. Да и не хочу. Отпустил тебя. А на душе тошно и гадко стало от самого себя. На Инне сорвался, как только ты ушла.
