– Я полагаю, что видел этого господина с кофром, – медленно и с расстановкой проговорил дядюшка.
– Где? Когда? – пораженно воскликнул Джаспер.
– На платформе. Он выбирался прочь из толпы. Я слышал, как плачет младенец, но в том-то и дело, что никакого младенца там не было. Думаю, это был голос Черного Мотылька в кофре.
– Подтяжечки мои! Ты его видел!
– И теперь, зная некоторые обстоятельства, понимаю, что мне он не показался тем, кто может выдавать себя за охотника. Он больше походил на какого-нибудь приказчика или клерка – фигурой, разумеется.
Это был человек с явными признаками сугубо малоподвижного образа жизни. Боюсь, я не могу представить его расхаживающим по болотам и выслеживающим опасных зверей.
– Но наш самозванец ведь и не был охотником.
– Но ему нужно было себя за него выдать, то есть хотя бы в чем-то он должен был соответствовать.
– Наверное.
Доктор постучал пальцами по резному подлокотнику кресла.
– Мне не дает покоя эта странная экспедиция. В нее отправились трое.
Профессор, туземец и охотник. Профессор мертв. Туземец похищен. Охотник оказался самозванцем. Все дело в этой экспедиции. Что-то там произошло… Профессор был умным человеком, он раскусил-таки мнимого охотника. И что же дальше? Он сообщил о своих подозрениях Вамбе? Он раскрыл обман и понял, что человек, подосланный к нему, – это агент из Клуба охотников-путешественников, которые зачем-то хотят саботировать экспедицию? Я не могу увязать ниточки. У меня чувство, что я отстаю, что я завис над операционным столом в ступоре, что все глаза глядят на меня: медсестры, ассистенты, джентльмены-зрители с мест хирургического театра.
И я просто не знаю, что предпринять, как будто первый раз в жизни держу в руках скальпель и по неосторожности вспорол орган. А кровь все вытекает из раны.
Джаспер, как это ни странно, прекрасно понял дядюшкину аналогию. Почти с самых младших классов родители после школы отправляли его в Больницу Странных Болезней, где дядюшка в то время был заместителем главного хирурга, и заставляли присутствовать почти на всех операциях.
И он сидел на одной из скамей хирургического театра, крошечный и скучающий, среди десятков незнакомых чопорных взрослых с накрахмаленными белоснежными воротничками, в схожих черных сюртуках и цилиндрах, глядел на то, как дядюшка под немигающими взглядами этих джентльменов вспарывает людей, выкорчевывает из различных бедолаг болезни. Мама с папой хотели, чтобы Джаспер стал доктором.
