— Мне нужно что-то заплатить? Аванс? A…
— Я обо всем позабочусь. — Я покачал головой. — Ты просто должна появиться и рассказать нам о том, что происходит.
Она кивнула. Я чувствовал отчаянную потребность в чем-то. Я не знал, чего.
Мои кулаки сжались в кулаки.
Повернись, Зак. Уйди.
Вместо этого я просто смотрел на нее, враждебность волнами исходила от меня. Ожидая… Чего? Благодарности?"
"Я не хотел, чтобы она благодарила меня. В китайской культуре благодарить кого-то было формальностью. Это означало дистанцию между двумя людьми, а я хотел, чтобы она была рядом.
— Ну? — Она облизала губы, изучая мое лицо, и, похоже, не была уверена в себе. — Тебе нужно что-то еще?
Твое внимание. Твои невозможные слова. Твоя сладкая киска. Особенно твоя сладкая киска.
— Чтобы ты перестала убивать мои розы, — пробурчал я вместо этого, вырывая ножницы из ее пальцев. — Ты понятия не имеешь, что делаешь.
Она слегка рассмеялась.
— Я закончила уборку и мне стало скучно. Повесели меня.
Я ничего не ответил.
На самом деле, я ее забавлял. Позволял ей спускать с рук то, что не позволил бы никому другому.
— Зак… — Фэрроу нахмурилась. — Ты хочешь, чтобы я прикоснулась к тебе?
Да. Нет.
Господи, я ни хрена не понимаю.
Я чувствовал себя так, будто возвращаюсь в среднюю школу, где не знал, как думать, чувствовать и вести себя с девушками.
Я бросил ножницы в ведро со свежими розами, которые она срезала.
— Ты можешь меня потрогать, я полагаю.
Хотя прикосновения, которые я имел в виду, не были тем, что я хотел бы, чтобы свидетелями стали мои близкие родственники.
Ее губы дрогнули, но не совсем в улыбке.
— Попробуй еще раз.
Мои ноздри вспыхнули.
— Пожалуйста, прикоснись ко мне.
Она подняла бровь, явно забавляясь.
— Где?
Где угодно.
Везде.
Но я должен был оставить это в тайне, так как Селеста Айи, вероятно, готова была достать видеокамеру и дать советы по индустрии.
— Лицо, — прошептал я, униженный и взволнованный одновременно. Все мое тело дрожало от признания.
— Я хочу чувствовать кожу на своем лице.
Это было впервые с момента аварии. С тех пор как его кровь попала мне в глаза и потекла по щекам, как слезы.
Мы смотрели друг на друга, и на мгновение мир перестал существовать. Не щебетали птицы. Над головой не проплывали облака. Моя мать не смотрела на нас своим неодобрительным взглядом.
Грудь Фэрроу вздымалась от неровного дыхания. Она поставила ведро с цветами на землю, а ее руки поднялись к моему лицу.
