Я смотрю на себя в искаженное его отображение и киваю с горечью.
— Принести жертву.
ГЛАВА 17
«Да»
Одно единственное слово может уничтожить. Ранить. Изменить судьбу.
Их мало, этих слов, отмеченных божественной силой.
«Да», «нет», «никогда».
Совсем немного.
Те, что разворачивают тебя против ледяного ветра. Требуют спрыгнуть в пропасть. Меняют твою дорогу. Или вызывают желание заорать и уничтожить все, что окажется рядом.
«Да».
И темная сила поднимается со дна моей сути.
Ярость, рвущая в клочья мою душу и мысли, способная раскрошить древний камень. Стон, которые так и не звучит, и дрожь, незаметная под несколькими слоями роскошных одежд.
Если бы не замок, который хочет напитаться моей кровью, я бы уже осела у ног предателя. Но я держусь. И вместе со мной держится последнее, что мне осталось — гордость.
Хотя кому она нужна? Даже мне хотелось бы другого.
«Да».
Его бесстрастный ответ. И на то, что я спросила, и на то, о чем не спрошу.
Я бегу прочь и тут же жалею об этом. Потому что не убежать мне из этого замка, пока не сойдут льды — и дальше не убежать. Куда? В смертельные объятия своих родственников, которые не просто заслонились мной, как щитом, нет — они бросили меня как бросают мясо преследующим волкам, чтобы успеть спастись?
От себя тоже не убежишь."
"От горечи на свою предательскую женскую породу, что верит удовольствию, а не доводам.
От ощущений, что я недостаточно хороша, чтобы меня хотели видеть рядом с собой без всяких условий.
От чувства униженности, потому что так много людей знало, что я лишь телок на заклание — и ни один не захотел развязать веревку.
От страха, что даже это не поможет разочароваться в Вороне.
«Да».
Он говорит спокойно, не скрываясь и не стыдясь. Он все совершил по чести — и месть, и намерение избавиться от проклятия. Он нужен своим людям, этот не мой король, как и Сердце Ворона нужно Северу.
И что такое жизнь одной колдуньи перед подобным величием? Знай его воины подробности, сами бы подняли меня на мечи — и пусть понесли заслуженную казнь, но спасли лучшего из них.
Именно потому он смотрит открыто, не добавляя ни слова. Он в своем праве — и мне не в чем его упрекнуть. А то, что я придумала в своем глупом сне про нас… так мне и просыпаться. Пора.
«Да».
