Мой граф

 – Если Пиппа ждет дальнейших утешений, то от него она их не дождется. Разумеется, он безумно рад, что она быстро возвращается к жизни, но негодная девчонка не заслуживает того, чтобы знать это, если рушит все его планы. – Я непременно передам маркизу, что ты шлешь ему свои наивысшие комплименты. Он говорит, что это старинный рецепт Брейди, переданный нашему роду гномами.

– В таком случае. – Она жестом велела дать ей попробовать еще. – Я чувствую себя лучше. Мне кажется. – Пиппа вернула ему серебряную фляжку. – Благодаря твоему отцу.

«Не тебе» – таков был подтекст.

Он заткнул фляжку пробкой и оставил ее на сиденье.

– Тебе надо переодеться.

– Не могу, – тут же возразила Пиппа. – Я сейчас выхожу.

– Только через мой труп.

Она раздраженно нахмурилась:

– Черт побери, Грегори! Сегодня я уже стукнула одного по голове. Не вынуждай меня делать то же самое с тобой.

– Ха. Как будто… – И тут до него дошел смысл ее слов. – Что ты сказала? – Она, должно быть, пошутила.

– Это долгая история.

– И ты ее расскажешь.

Он убьет мерзавца. Вот так просто возьмет и убьет.

– Разумеется, я не пострадала, – презрительно отрезала она.

Несмотря на раскаленно-ледяной гнев, его восхитила и тронула ее показная бравада.

– Это кто-то, кого ты встретила в дороге? Или… это был Хоторн, да? Назови мне имя. Быстро.

– Хоторн, – сказала она. – Но…

Это было все равно что бросить спичку в сухую солому.

– А Жаба – мистер Трикл – помогал ему. Они хотели выкрасть меня и вынудить выйти замуж за Хоторна.

Грегори рассвирепел. Проклятые ублюдки! С каким же удовольствием он будет хлестать этого поганца Хоторна, пока тот не убежит из Пламтри, поджав хвост. К несчастью, Трикла придется оставить в уравнении ради леди Хелен, но Грегори позаботится о том, чтобы сделать жизнь ублюдка невыносимой.

– Ты должна переодеться, – сказал он. – Обещаю, что не буду смотреть. И никто никогда не узнает. А когда закончишь, мы обсудим, что будем делать дальше.

Он развязал ее прочный холщовый мешок. К счастью, вещи, свободно сложенные в нем – две рубашки, два белых шейных платка, сюртук, жилет, пара панталон, пара мужских башмаков, три пары чулок, – были сухими.

– Я не могу переодеваться в твоем присутствии, – возразила она.

– Надеюсь, ты не хочешь, чтобы я в такой ливень ждал снаружи?

– Но это неприлично.

– Есть время для приличий, и есть время для здравого смысла.