Мой граф

– Я не визжу, особенно когда в мужском платье, – твердо заключила Пиппа и решительно сунула в рот дольку яблока.

– Он может не взять тебя, – продолжал Грегори, – даже если поверит, что ты мужчина. Уверен, он берет учеников из лучших домов, отелей и пекарен. Другими словами, по рекомендациям от поручителей.

– Я сошлюсь на тебя как на своего поручителя, – сказала Пиппа.

– О да, у тебя достанет нахальства.

Она кивнула и съела кусочек сыра. Знал бы Грегори…

Он скрестил руки и сурово посмотрел на нее:

– Не думаешь же ты, что дядя Берти, прочтя сегодня утром записку, просто позволит тебе укатить во Францию?

Она глотнула молока и вытерла ладонью рот.

– Конечно, он не знает, что я еду в Париж. Это было бы слишком очевидно. Хотя он в любом случае не отправился бы за мной. В последнее время дорога дается ему тяжело.

– Тогда что же ты написала в записке?

Настал момент, которого Пиппа страшилась.

– Пиппа? – В глазах Грегори вспыхнуло подозрение.

Она стиснула пальцы на коленях и помолилась про себя.

– Я написала, что сбежала с тобой.

Признание Пиппы потрясло Грегори. Все завертелось у него перед глазами. Он с минуту посидел в оцепенении, потом оттолкнул свой стул и встал.

Потому что если нет, то жизни, которую он знал до сих пор, пришел конец.

Мало того, что он случайно оказался наедине с ней в карете – кто-то мог бы даже сказать, что он спас ей жизнь, подобрав по дороге, и простил бы ему нарушение приличий, – но путешествовать с ней вдвоем намеренно? Причем они предположительно сбежали вместе?

Берти, разумеется, будет в полном восторге.

Теперь ему уж точно придется жениться на ней. Его тщательно охраняемая тайна окажется в опасности. А от плана исполнить свой долг любой ценой не останется камня на камне, потому что с Пиппой не исполняют долг. С ней нарушают правила. Или бегают по лугам и распевают глупые песни. Или смеются.

С ней живут. И любят.

– Видишь? – с убитым лицом пробормотала Пиппа. – Я же говорила, что сесть в твою карету было неудачной идеей. Я пыталась сбежать, но ты мне не дал.

– Разумеется, не дал. – Он стал нервно вышагивать взад-вперед. – Никто в здравом уме не отпустил бы тебя. – Он приостановился и вспомнил, с кем имеет дело. – Знаю, я это заслужил. – Он почувствовал себя спокойнее. Снова овладел собой. – За то, что не ответил на твое письмо в Саванне. За то, что поцеловал тебя тогда.