Мой граф

А ты никогда не пишешь, так что… – Она отвела глаза.

Его кольнула совесть.

– Стало быть, твоя история имеет отличный шанс сойти за правду?

– Совершенно верно. – Пиппа искоса взглянула на него своими большими ореховыми глазами – чисто женская поза, которая должна была бы выглядеть нелепо, когда Пиппа облачена в мужское платье, но вместо этого почему-то только распалила его вожделение.

– Я везу тебя домой. – Он не должен думать о том, чтобы снять эту уродливую шляпу, распустить волосы и крепко-крепко поцеловать Пиппу.

– Ты не можешь так поступить. – Она повернулась лицом к камину.

– Еще как могу. – Грегори взял свою кружку и допил эль. – Берти поймет, когда услышит, что произошло. Не будет никаких последствий, вот разве что Триклу и Хоторну небо с овчинку покажется, а в остальном все вернется на круги своя. Я отправляюсь на загородный прием, а через две недели вернусь и заберу тебя в Лондон.

Когда Пиппа взглянула на Грегори, ее глаза блестели упрямой решимостью.

– Если ты вернешь меня в Пламтри, я опять убегу.

И нет нужды беспокоиться, достаточно ли у меня денег. Я заложу рубиновые серьги моего отца.

– Мне все равно, – сказала она. – Он был влюблен в маму, когда она выступала на сцене, но любовь быстро прошла, когда он женился на ней и не смог вынести бремени скандала. Он, по существу, отрекся от нее. И от меня.

– Да, я об этом слышал. – Чувство вины обожгло грудь. Все эти годы он делал то же самое – отрекался от Пиппы.

И это непростительно.

Теперь он будет хорошо присматривать за ней.

Если в Америке в нем что-то и изменилось, так это готовность признать, что он считал окружающих его людей чем-то само собой разумеющимся. Может, они и изменят свое отношение к нему, если узнают правду, но ничто не заставит его перестать любить их.

– К счастью, – стоически продолжала Пиппа, – дядя Берти оказался лучше, чем его племянник, и, когда отец ушел, дядюшка взял нас обеих к себе. – Она пожала плечиком. – Так что я не считаю, что что-то должна своему отцу. Он был таким же плохим мужем, как и мистер Трикл.

И мне ничуточки не жалко будет продать его серьги, чтобы оплатить дорогу в Париж.

– Какое бы удовлетворение ни доставляла тебе продажа отцовских серег, это не меняет факта, что ты леди без сопровождения. Это абсурд.

– Джентльмен, – напомнила она ему.

– Ты не джентльмен, – прорычал Грегори. – И как только кто-то еще узнает об этом, ты окажешься в опасности. Это бессмысленно…

– Некоторые гениальные идеи поначалу именно такими и кажутся.