Мы приехали по делам.
Дела эти спешно организовали мои люди, ответственные за связи в столице, ничего странного и настораживающе выглядящего.
Ар и Каз — мои бизнес-партнеры. Мы периодически ездим вместе на важные встречи.
В зеркалах наша троица отражается мощно, тут ничего не скажешь.
Мы примерно одного роста, примерно одного возраста и комплекции. Ар чуть массивней, да еще и в последние сытые годы набрал массу, медведь. А мы с Казом — одинаковые.
И сейчас, в строгих полупальто и темных тонах одежды выглядим крайне серьезно.
Такие, типа, деловые люди, бизнесмены, приехавшие решать вопросы и переговаривать переговоры.
Ничего криминального, ничего опасного.
И это хорошо.
Чем безопасней выглядишь, тем интересней эффект, когда твой враг понимает, до какой степени лоханулся.
А тут, ощущается, что тот, кто все это затеял, явно как-то через задницу читал мой послужной список. Или решил, что Хазар совсем уж белый и пушистый…
Это он зря.
Мы расходимся по номерам, специально забронированным на разных этажах.
В своем люксе я подхожу к окну, смотрю на Москву-реку, плывущие по ней прогулочные пароходики, на Кутузовский с бесконечным потоком машин…
Проклятый город.
Ненавижу его.
Сколько ни дай, все мало.
Жрет и жрет.
И, самое главное, что нихрена не нажирается. И всегда, всегда найдется кто-то голодный, кто-то, кто будет думать, что в регионе сидят недалекие полудурки или просто слабаки, которым чисто повезло заполучить хороший кусок, и они своего счастья не понимают теперь. А еще готовы просто так растопыриться и позволить поиметь себя со смаком.
Время, когда я начинал свой путь, голодное, жесткое, было честнее.
Там как-то сразу понималось, кто свой, кто чужой. И кто от тебя чего хочет.
Конечно, и в то время столица жрала и ртом, и жопой, но хотя бы понимала, когда ее жестко опускают. И когда можно получить крайне серьезную ответочку. В таких случаях спрут ссыкливо утягивал свои щупальца прочь.
В моем крае нашлось достаточно четких и прямых парней, нашедших в себе силы и ярость, чтоб отстоять свое.
Сколько раз к нам заходили, не вспомнить даже!
И по-грубому, еще когда я совсем пацаном был и бегал с такими же голодными и злыми отморозками по помойке, в которую в рекордные сроки превратился мой родной город.
В этой помойке можно было отрыть парочку жемчужин, и центр пытался это сделать. Мы не дали. Сами достали, сами отмыли, вернули к жизни.
Город стал богатеть, люди в нем — получили возможность заработать себе на жизнь.
