Пересылаю Ару и Казу то, что их касается.
Аню и ее рычание оставляю себе. На сладкое.
Звонит Ванька:
— И надолго это, пап? — голос его мрачен сверх меры.
— Нет, — отвечаю я спокойно, косясь на водителя.
Ар поднимает стекло между пассажирским и водительским.
Смотрю, как, озабоченно хмурясь, переписывается тоже. Наверно, кошка его рыжая мозг выносит. Она это умеет делать очень качественно. Я бы не выдержал, честно, пришиб бы. Но Ар терпит. Улыбается так мечтательно.
Потому что кошка его, хоть и фырчит, но любит именно что по-кошачьи.
Не рассуждая, до самого донышка. И до самой смерти. Повезло ему.
И Казу повезло.
У него Маруська до такой степени понимающая, что хоть к ране прикладывай.
— Аня злится, — говорит Ванька со вздохом, — у нее там планы были…
— Ничего, поменяет.
Аня мне не звонит, пишет, видимо, слишком злая. Слова подбирает.
Читаю ее сообщения, параллельно разговору всплывающие на экране, усмехаюсь. Бесится, тигрица моя. Ничего, решим.
— И у меня были планы, — еще мрачнее говорит Ванька.
Знаю я, что у тебя там за планы…
Перетопчешься. Во всех смыслах. Нечего девочку тревожить, она уже на брак со своим парнем настроена…
Правильная хорошая девочка.
И замуж пойдет за своего. Правильного и хорошего.
А Ванька мой только жить начинает. Не надо ему правильных и хороших. Пусть немного потренируется на не особо правильных.
Это, само собой, только мои размышления, Аню я в них не посвящал и не планирую. Она, пусть и понимающая, но женщина. У нее свои загоны.
Так что…
Нет, не нужны нам хорошие девочки в пятнадцать лет.
И девочку с намеченного пути сбивать. Она семью, детей хочет, наверняка.
А Ванька мой учится будет.
И не здесь.
Так что… Нехрен баламутить.
— Поменяешь.
Тон я не сглаживаю, и Ванька понимает, что дальше на эту тему говорить бесполезно, прощается обиженно и отключает вызов.
Переглядываюсь с Казом и Аром.
Ар улыбается, Каз демонстративно закатывает глаза."
"Ну да, мы уже не те молодые волки, у которых за спиной только темное прошлое и кровь, а в настоящем — ворох проблем.
Теперь у нас есть, о ком заботиться. И за нас есть, кому переживать.
Это ли не счастье?
В полном молчании доезжаем до центра, выгружаемся, заходим в высотку, где еще со времен Советского Союза расположена одна из самых крутых гостиниц города.
Пока идем по здоровенному, украшенному советской лепниной и охренительными барельефами холлу, палю нас в зеркалах. Но так, чтоб не особо было заметно.
Мы не должны казаться напряженными.
