Переоценю свою силу воли, и Мише придется решать вопрос с трупом… А зачем это мне, белому и пушистому, а с позавчерашнего дня еще и счастливо женатому?
Правильно, незачем.
Завершив эту нехитрую мантру, призванную поймать дзен, как любит выражаться мой умный сын Ваня, я выдыхаю дым и приступаю к деловой беседе:
— Кто навел тебя на мою женщину, гнида?
Владимиров бледнеет еще больше, наверно, тон мой не нравится… Или обращение. Не знаю, не хочу анализировать. Я и без того ломаю себя, просто разговаривая с ним. Пусть ценит.
— Я-а-а-а… — после долгой паузы, во время которой прямо слышно было, как ходили со скрипом заржавевшие от страха ролики в мозгах, выдает Владимиров, — не понимаю…
Я вздыхаю.
Черт.
Какие они все непонятливые. Неужели думает, что все обойдется? Что я сейчас это все схаваю и примусь пояснять свой вопрос? Или вообще, ничего не добившись, тупо развернусь и свалю?
Тогда он еще больший дурак, чем представлялось.
Шевелю лениво пальцем, и Миша, огромной стремительной тенью, вырастает рядом с хозяином кабинета и с размаха бьет его головой о стол.
— А-а-а-а… — на одной ноте гундосо ноет Владимиров, ерзая раздавленным тараканом под тяжеленной Мишиной ладонью, а тот наклоняется к нему и говорит наставительно:
— На вопросы заданные отвечать. Понятно? Или еще раз ударить?
— Не-е-е… На-а-а-адо-о-о… Понятно-о-о… — стонет Владимиров, и Миша отпускает его, тут же возвращаясь в исходную позицию.
Я без интереса наблюдаю, как Владимиров унимает кровь из носа, курю, перевожу взгляд на окно, где вовсю гуляет яркий полдень и думаю о том, что дома меня ждет моя женщина.
И хочется к ней. А не вот это вот все.
Задолбало воевать. Сколько можно?
Отмечаю появление искры разума в полных боли глазах Владимирова и продолжаю беседу:
— Кто приказал привезти мою женщину в Москву? Имя."
"— Я-а-а… — снова начинает Владимиров, но тут же поспешно выставляет перед собой ладони, заметив, что Миша сделал в его сторону движение, — нет-нет-нет! Я хочу сказать… Я скажу! Скажу!
Ну вот и хорошо.
Не совсем дурак, значит.
Я жестом приказываю Мише ждать по ту сторону двери, глубоко затягиваюсь, не сводя взгляда с поплывшей рожи Владимирова.
Ну что же…
Диалог складывается. Ничто так не прочищает мозги и не развязывает язык, как небольшое показательное насилие. Никто еще лучшего не придумал для качественных переговоров.
И никакого дзена не нужно, надежная рабочая схема.
Почему ее нельзя для других деловых переговоров использовать?
Прямо упущение.
