Сюрприз, похоже? Не предупреждали тебя?
— Да-да, конечно… — Настя берет себя в руки, выпрямляется, подходит ближе, — я бы хотела обсудить дальнейший вектор развития Ивана…
Молчу.
Слушаю.
Вектор развития, надо же…
— Дело в том, что первый этап, диагностический, подходит к концу, мне уже вполне понятны и знания Ивана, и лакуны в них, которые необходимо заполнять… Но теперь необходимо выяснить, какие цели вы ставите передо мной, как перед профессионалом…
Она говорит эти слова, привычно жонглируя ими, выстраивая умные фразы, а сама все ближе и ближе подходит, пока не останавливается, наконец, в шаговой доступности, так, что я, при желании, могу ее коснуться.
И, например, за локоть подтянуть ближе к себе.
Запрокидывает голову, периодически касается кончиком розового языка губы, не облизывая ее, нет, а, типа, она так разговаривает, ничего особенного…
Завлекательно, да.
И улыбка такая, чуть смущенная, робкая и в то же время нарочито спокойная.
Типа, я смущаюсь из-за нашей нечаянной близости, но я — профессионал, а потому говорю правильные вещи правильным тоном.
Но на самом деле, если вы чуть-чуть подойдете ближе, то почувствуете, как от меня приятно пахнет, и как у меня блестят губы, и как я…
Да…
Моргаю, обрывая в голове картинку того, как реально подхожу ближе, беру ее за шею и ставлю на колени.
И свой садистский интерес обрубаю: проверить, на что она готова? До какой стадии дойдет, чтоб заполучить желаемое?
Пожалуй, если б не было в моей жизни Ани, то и проверил бы. В конце концов, в эту игру можно играть вдвоем.
Но сейчас я просто смотрю на нее, ожидающую, что я буду по ее правилам действовать, уверенную в своей игре, в том, что выиграет… И ничего, кроме злобы, не чувствую.
И, опять же, не будь некоторых обстоятельств, я бы дал выход этой злобе.
И реально поставил бы эту красивую дрянь на колени, но не для того, для чего она готова, нет.
Совсем для другого.
Ей бы не понравилось.
Любой, кто угрожает тому, что принадлежит мне, тому, что мне дороже жизни, должен страдать.
И, в этих страданиях, осознать, насколько он не прав.
И донести до других смертников ценную информацию: то, что принадлежит Хазару — неприкасаемо. В эту сторону даже думать нельзя.
А кто-то ведь подумал.
И прислал эту красивую куклу. Ее можно поставить на колени, можно позвать ребят и отдать ее им. Но где гарантия, что она расколется?
Слишком уж… Профессиональна.
Нет.
Надо по-другому."
"Ты, моя сладкая тварь, ниточка. Та самая, что выведет к заказчику.
