Моя до полуночи

Ты словно пришел из сказки, написанной на незнакомом языке.

– Надеюсь, что я принц?

– Нет, ты дракон, прекрасный, но грешный. – Ее голос стал задумчивым. – Не представляю себе, как можно жить с тобой обычной жизнью.

Кэм опустил ее на постель.

– Может быть, ты окажешь на меня благотворное влияние. – Нагнувшись, он поцеловал ее в грудь через тонкий муслин сорочки. – А может быть, тебе понравится жить с драконом. – Он взял губами сосок и подождал, пока он затвердел.

– По-моему, это уже случилось. – У Амелии был такой смущенный вид, что он рассмеялся.

– Тогда лежи смирно, а я буду дуть на тебя огнем.

Женщины, с которыми он прежде спал, никогда не надевали таких строгих белых ночных сорочек, но сейчас этот предмет дамского туалета показался ему самым эротичным. Сорочка была вся в мелкую складочку, отделана кружевами и закрывала Амелию полностью – от горла до пят. От вида этой строгой ночной рубашки, похожей на ломкую сахарную глазурь, сердце Кэма забилось в первобытном восторге. Перед сорочки застегивался на ряд обтянутых материей пуговиц, и он испытал истинное наслаждение, расстегивая их.

Не переставая целовать Амелию, он все ниже стягивал сорочку, пока ее руки не оказались стянуты, а грудь – обнажена. Опустив голову, Кэм поочередно припадал губами к ее соскам. Амелия вздохнула и закрыла глаза, отдавшись обжигающим ощущениям.

А Кэм, оседлав ее, снял с пальца кольцо, от которого она в прошлый раз отказалась, и протянул ей.

– Ты получишь то, что хочешь, – сказал он, – но прежде надень это.

– Я не стану заниматься с тобой любовью, если ты не будешь его носить.

– Что за абсурд! Ты неразумен.

– А ты упряма. – Он поцеловал ее в губы и прошептал: – Только на эту ночь. Надень его, Амелия, и позволь мне доставить тебе удовольствие. Я войду в тебя, заполню целиком, а потом буду долго держать тебя в своих объятиях. Я не пошевелюсь и тебе не дам до тех пор, пока не почувствую, что твоя плоть пульсирует… и не остановлюсь, пока ты не начнешь плакать, дрожать и умолять, чтобы наша близость продолжалась бесконечно.

Амелия протянула руку и позволила ему надеть кольцо. Кэм раздел ее и уложил на свой халат. На блестящем черном шелке ее тело мерцало, как нечто неземное. Он стал покрывать поцелуями каждый изгиб и ямку гладкого женского тела. А потом, обняв упругие бедра и вдыхая ее аромат, он начал целовать нежные лепестки, пока Амелия не застонала и не попыталась оторвать его голову от своего естества.