Моя до полуночи

Наконец Кэм, считая, что незачем ходить вокруг да около, сказал Сент-Винсенту о своем решении уйти из клуба.

– Ты хочешь от меня уйти? – Сент-Винсент был ошарашен. – И надолго?

Сент-Винсент задумался.

– А сколько ты хочешь за то, чтобы остаться?

Неудовольствие Сент-Винсента нисколько не обескуражило Кэма. Он только пожал плечами.

– У меня сейчас уже больше денег, чем можно потратить за всю жизнь.

– Тот, кто так говорит, очевидно, не знает мест, где надо покупать. – Виконт вздохнул. – Итак. Если я правильно понял, ты решил навсегда покончить с цивилизацией и начать жить, как дикарь?

– Нет, я намерен жить, как цыган.

Разница большая.

– Роан, ты богатый молодой холостяк, и к твоим услугам все преимущества современной жизни. Если на тебя вдруг напала хандра, делай то, что делает каждый богатый человек.

Кэм поднял одну бровь:

– И что же это такое?

– Играй в азартные игры! Пей! Купи лошадь! Заведи любовницу! Господи, у тебя что, совсем нет воображения? Ты не можешь придумать ничего другого, чем жить, как первобытный человек, и к тому же доставить неудобства мне? Кем, черт побери, прикажешь заменить тебя?

– А ты – незаменим.

Ни один человек в Лондоне не может делать то, что делаешь ты. Ты ходячая бухгалтерская книга, у тебя глаза на макушке, ты обладаешь тактом дипломата, умом банкира, кулаками боксера, и ты умеешь за несколько секунд прекратить драку. Мне придется нанять по крайней мере полдюжины человек, чтобы они делали твою работу.

– Насчет ума, как у банкира, – это вы загнули, – усмехнулся Кэм.

– После твоих удачных ходов с инвестициями ты не можешь отрицать…

– Это было не специально. Просто сработало мое проклятие удачи.

Довольный тем, что смог расшевелить Кэма, Сент-Винсент выпустил колечко дыма и посмотрел на Уэстклиффа.

– Скажи же что-нибудь. Ты же не одобряешь эту глупость?

– Не наше дело – одобрять или нет.

– Спасибо, – пробормотал Кэм.

– Однако, – продолжал Уэстклифф, – я настоятельно прошу вас, Роан, подумать о том, что хотя вы наполовину свободолюбивый цыган, вы еще наполовину ирландец, а этот народ известен своей привязанностью к земле.

Этот факт заставляет меня сомневаться, что вы будете счастливы своей кочевой жизнью, как сейчас думаете.

Эта мысль потрясла Кэма. Он всегда старался забыть об ирландской части своего происхождения. Она представлялась ему в виде какого-то малоподъемного багажа, который ему хотелось бы где-нибудь оставить, но для которого он никак не находил удобного места.